— Ну, что? — произнесла она. — Грубый уродъ ты эдакій, что ты тенерь обо мнѣ думаешь?
— Не скажу.
— Потому что я перескажу наверху? Потому не скажешь?
— Нѣтъ, не потому.
— Отчего ты не заплакалъ, негодный мальчишка?
— Оттого, что я больше никогда не заплачу изъ-за васъ, — сказалъ я.
И это было самое лживое увѣреніе въ мірѣ, такъ какъ я уже въ ту минуту внутренно обливался слезами изъ-за нея. Никто не знаетъ лучше меня, какъ много горя причинила она мнѣ впослѣдствіи.
Послѣ этого происшествія мы поднялись по лѣстницѣ и встрѣтили джентльмена, который спросилъ:
— Кто это съ вами? — онъ остановился и глядѣлъ на меня.
— Мальчикъ, — отвѣчала Эстелла.