Господинъ былъ плотный мужчина съ чрезвычайно смуглой кожей, чрезвычайно большой головой и такими же большими руками. Онъ взялъ мой подбородокъ въ свою большую руку и повернулъ мое лицо къ свѣчкѣ. Онъ преждевременно оплѣшивѣлъ, и у него были густыя черныя брови, которыя не лежали гладко, а торчали ежомъ. Глаза глубоко сидѣли въ впадинахъ и были непріятно остры и подозрительны. Толстая цѣпочка отъ часовъ висѣла у него на жилетѣ; большія черныя точки покрывали тѣ мѣста на его лицѣ, гдѣ могли бы быть усы и борода, если бы онъ отростилъ ихъ.
Онъ былъ совсѣмъ посторонній для меня человѣкъ, и я не могъ тогда предвидѣть, что когда-нибудь онъ будетъ играть роль въ моей жизни; но тѣмъ не менѣе я хорошо разглядѣлъ его.
— Мальчикъ изъ здѣшняго околодка? — спросилъ онъ.
— Да, сэръ, — отвѣчалъ я.
— Какъ ты сюда попалъ?
— Миссъ Гавишамъ послала за мной, сэръ, — объяснилъ я.
— Хорошо! Веди себя, какъ слѣдуетъ. Я довольно хорошо знаю мальчиковъ и могу сказать, что вы бѣдовый народъ. Смотри же, веди себя хорошо! — пригрозилъ онъ мнѣ, кусая ногти.
Съ этими словами, онъ выпустилъ мой подбородокъ, чему я очень обрадовался, такъ какъ его руки пахли душистымъ мыломъ, и пошелъ внизъ по лѣстницѣ. Я подумалъ: «Не докторъ ли это?» но тутъ рѣшилъ: «Нѣтъ, не докторъ; онъ былъ бы тогда спокойнѣе и привѣтливѣе». Но мнѣ некогда было раздумывать объ этомъ, потому что мы скоро пришли въ комнату миссъ Гавишамъ, гдѣ она сама и все вокругъ нея было какъ разъ въ томъ же видѣ, какъ и въ прошлый разъ. Эстелла оставила меня у двери, и я стоялъ тамъ до тѣхъ поръ, пока миссъ Гавишамъ не взглянула на меня.
— Такъ! — сказала она, не вздрогнувъ и не удивившись:- дни прошли, не правда ли?
— Да, ма'амъ, сегодня…