— Хорошо, хорошо, хорошо! — она нетерпѣливо задвигала пальцами. — Я не хочу знать. Готовъ ты играть?
Я вынужденъ былъ отвѣтить съ смущеніемъ:
— Не думаю, ма'амъ.
— И въ карты не можешь, какъ въ тотъ разъ? — спросила, она, пытливо глядя на меня.
— Нѣтъ, ма'амъ; въ карты я могу, если прикажете.
— Если домъ этотъ кажется тебѣ такимъ старымъ и мрачнымъ, мальчикъ, — сказала миссъ Гавишамъ нетерпѣливо, — что ты не хочешь играть, то можетъ быть ты будешь работать?
Я могъ успѣшнѣе отвѣтить на этотъ вопросъ, чѣмъ на первый, и сказалъ, что готовъ работать.
— Ну, такъ ступай въ ту комнату, — она указала своей морщинистой рукой на дверь за моей спиной, и дожидайся, пока я приду.
Я перешелъ черезъ площадку лѣстницы и вошелъ въ указанную ею комнату. Эта комната была точно такъ же темна, и воздухъ въ ней былъ спертый. Въ каминѣ развели недавно огонь, но такъ неискусно, что онъ скоро потухъ, и дымъ, нехотя наполнявшій комнату, дѣлалъ ее еще сырѣе… онъ походилъ на туманъ нашихъ болотъ. Свѣчи, горѣвшія въ громадныхъ подсвѣчникахъ на высокомъ каминѣ, слабо освѣщали комнату: было бы вѣрнѣе сказать, что онѣ чутьчуть нарушали ея потемки. Комната была просторная и, я сказалъ бы, красивая, если бы все въ ней не было покрыто пылью и плѣсенью и не находилось въ разрушеніи. Самымъ выдающимся предметомъ въ ней былъ длинный столъ покрытый скатертью, точно тутъ когда то давно готовился пиръ. Посреди скатерти стояло что-то въ родѣ вазы или какого-то украшепія, что именно — трудно было разобрать изъ-за паутины, которая окутала все густымъ покрываломъ. Пауки бѣгали по ней взадъ и впередъ, точно они были чѣмъ-то обезпокоены.
Я слышалъ также, какъ мыши скреблись за стѣной, точно и онѣ были встревожены. Но черные тараканы не обращали никакого вниманія на всю эту суматоху и ползали около камина степенно и по-стариковски, точно они были глухи и слѣпы и не въ ладахъ другъ съ другомъ.