— Прекрасно! — замѣтила миссъ Гавишамъ, — и вы выростили этого мальчика съ намѣреніемъ взять его къ себѣ въ ученье, не правда ли, м-ръ Гарджери?
— Ты знаешь, Пипъ, — отвѣчалъ Джо, — что мы всегда были пріятелями и между нами рѣшено было, что ты поступишь ко мнѣ въ ученье.
— И мальчикъ не противится этому? — продолжала миссъ Гавишамъ:- онъ любитъ ваше ремесло?
— Ты вѣдь хорошо знаешь, Пипъ, что ты самъ желалъ учиться моему ремеслу.
Было совершенно безполезно убѣждать его, что онъ долженъ говорить съ миссъ Гавишамъ. Чѣмъ больше я мигалъ и кивалъ ему, тѣмъ конфиденціальнѣе, внушительнѣе и вѣжливѣе настаивалъ онъ на своемъ обращеніи ко мнѣ.
— И вы принесли съ собой его документы?
— Ты вѣдь знаешь, Пипъ, — отвѣчалъ Джо, какъ бы вразумляя меня, — что самъ положилъ ихъ мнѣ въ шляпу, а потому долженъ знать, что я ихъ принесъ съ собою.
И съ этими словами онъ вынулъ документы, но подалъ ихъ не миссъ Гавишамъ, а мнѣ. Боюсь, что я стыдился этого милаго добряка, — знаю даже, что стыдился, когда увидѣлъ, что Эстелла стояла за кресломъ миссъ Гавишамъ, и глаза ея задорно смѣялись. Я взялъ документы у него изъ рукъ и подалъ ихъ миссъ Гавишамъ.
— Вы не требовали, — сказала миссъ Гавишамъ, просматривая документы, — платы отъ мальчика.
— Джо, — укоризненно произнесъ я, потому что онъ совсѣмъ не отвѣчалъ, — отчего ты не отвѣчаешь…