— Пипъ, — перебилъ меня Джо, — потому что такой вопросъ не требуетъ отвѣта, и потому что ты знаешь, что я отвѣчу: «нѣтъ», Пипъ.
Миссъ Гавишамъ взглянула на него такъ, какъ если бы наконецъ поняла, съ кѣмъ имѣетъ дѣло, и взяла со стола небольшой мѣшечекъ.
— Пипъ заработалъ плату, — сказала она, — и вотъ опа. Въ этомъ мѣшечкѣ двадцать пять гиней. Отдай ихъ своему хозяину, Пипъ. А теперь прощайте; выпусти ихъ, Эстелла.
— Долженъ ли я опять приходить къ вамъ, миссъ Гавишамъ? — спросилъ я.
— Нѣтъ. Теперь твой хозяинъ Гарджери. Гарджери! еще одно слово!
Позвавъ его назадъ въ то время, какъ я выходилъ изъ комнаты, я слышалъ, какъ миссъ Гавишамъ сказала Джо громко и внушительно:
— Мальчикъ хорошо велъ себя здѣсь, и это ему награда. Конечно, какъ честный человѣкъ, вы не будете ждать никакой другой награды, и не ожидайте, потому не получите.
Какъ Джо вышелъ изъ комнаты, я не помню; знаю только, что когда онъ вышелъ, то вмѣсто того, чтобы входить внизъ съ лѣстницы, онъ сталъ подниматься вверхъ и оставался глухъ ко всѣмъ увѣщаніямъ, пока я не подошелъ и не взялъ его за руку. Черезъ минуту мы были уже за воротами; Эстелла заперла ихъ и ушла.
Когда мы опять очутились на улицѣ и увидѣли солнечный свѣтъ, Джо прислонился къ стѣнѣ и сказалъ мнѣ: «Удивительно!» И долго такъ простоялъ, повторяя черезъ нѣкоторые промежутки; «Удивительно!» и я уже думалъ, что онъ никогда не придетъ въ себя. Наконецъ онъ сказалъ:
— Пипъ, увѣряю тебя, что это у-ди-ви-тель-но! — и, проговоривъ нѣсколько разъ эти слова, онъ двинулся въ путь.