— Ну, ну, довольно! Приходите опять когда-нибудь; приходите въ свой день рожденья. Ай! — внезапно закричала она, поворачиваясь въ креслѣ ко мнѣ,- вы ищете Эстеллу? Эге!
Я оглядывался… и дѣйствительно искалъ Эстеллу… и пробормоталъ, что, надѣюсь, она здорова.
— Она за границей, — отвѣчала миссъ Гавишамъ, — воспитывается тамъ, какъ лэди; теперь она далеко, ее не достанешь и красивѣе прежняго; всѣ ею восхищаются, кто только ее видитъ; вы скучаете по ней?
Въ ея послѣднихъ словахъ прозвучала такая злобная радость, и она такъ непріятно засмѣялась, что я не зналъ, что отвѣтить. Но она избавила меня отъ этого труда, прогнавъ меня съ глазъ долой. Когда ворота за мной затворились, я почувствовалъ сильнѣе, чѣмъ когда-либо, что недоволенъ своимъ домомъ, ремесломъ и всѣмъ на свѣтѣ.
Было уже очень темно, когда я пошелъ домой изъ города въ сопровожденіи м-ра Уопсля. За городомъ уже поднялся густой туманъ, и мы чуть не наткнулись на какого-то человѣка у заставы.
— Эге! — сказали мы въ одинъ голосъ, — вѣдь это Орликъ?
— Да, — отвѣчалъ онъ. — Я тутъ поджидалъ васъ на всякій случай, для компаніи.
— Вы запоздали, — замѣтилъ я.
— Да и вы также, — отвѣтилъ онъ, довольно резонно. — Кстати, опять палятъ изъ пушки.
— Съ понтона? — сказалъ я.