-- Ну, зачѣмъ ты не договариваешь? подхватилъ я.
-- Не все одного рода, начала опять Бидди.-- Онъ можетъ быть слишкомъ гордъ, чтобъ позволить кому-нибудь возвысить себя надъ тѣмъ положеніемъ въ свѣтѣ, которое онъ способенъ занимать и занимаетъ съ честью. Сказать по правдѣ, я увѣрена, что онъ гордъ, хотя, съ моей стороны, нѣсколько смѣло мнѣ это утверждать, ибо ты долженъ знать его гораздо-лучше.
-- Ну, Бидди, сказалъ я: -- мнѣ очень-жаль видѣть это въ тебѣ; я этого не ожидалъ. Ты завидуешь Бидди и потому злишься. Тебѣ непріятно мое возвышеніе и счастье, и ты не можешь не обнаружить этого.
-- Если ты въ состояніи думать такъ, отвѣчала Бидди: -- то, пожалуй, говори-себѣ; повторяй, повторяй сколько хочешь, если только можешь это думать.
-- То-есть ты хочешь сказать, если ты въ состояніи быть такою, Бидди, сказалъ я съ важнымъ тономъ.-- На меня только не сваливай вины. Мнѣ очень-жалко это видѣть въ тебѣ.-- Это... это дурная сторона человѣческой природы. Я хотѣлъ попросить тебя пользоваться всякимъ удобнымъ случаемъ развить Добраго Джо. Но послѣ этого я нечего, не прошу. Я очень, очень сожалѣю видѣть это въ тебѣ, Бидди, повторилъ я: -- это... это дурная сторона человѣческой природы.
-- Бранишь ли ты меня, или хвалишь, отвѣчала Бидди: -- а все-таки ты можешь быть увѣренъ, что я, во всякомъ случаѣ, буду дѣлать здѣсь все, что могу. Что бъ ты ни думалъ обо мнѣ, ничто не повредитъ тебѣ въ моемъ воспоминаніи. Однако и джентльменъ не долженъ быть несправедливымъ къ другимъ, прибавила Бидди, отворачиваясь отъ меня.
Я опять съ жаромъ повторилъ, что это дурная сторона человѣческой природы. Впослѣдствіи я убѣдился въ справедливости этого мнѣнія, конечно, не въ этомъ случаѣ. Послѣ этихъ словъ, я пошелъ по дорожкѣ, оставивъ Бидди одну. Она возвратилась домой, а я, выйдя изъ садовой калитки, шатался до ужина. Я опять чувствовалъ, какъ странно и непріятно, что и вторая ночь моихъ великолѣпныхъ надеждъ такъ же грустна и неотрадна, какъ и первая.
Утро еще разъ освѣтило мою будущую жизнь яркимъ, радужнымъ свѣтомъ. Я простеръ свое милосердіе до того, что помирился съ Бидди и уже не упоминалъ болѣе о предметѣ вчерашняго разговора. Надѣвъ лучшее свое платье, я отправился въ городъ около того времени, когда, я думалъ, лавки уже будутъ открыты. Первый мой визитъ былъ къ портному мистеру Трябу. Онъ завтракалъ въ своей гостиной позади лавки и не счелъ нужнымъ выйдти во мнѣ, а велѣлъ позвать меня въ себѣ.
-- Ну, сказалъ мистеръ Трябъ добродушно, но нѣсколько свысока: -- какъ вы поживаете и чѣмъ могу намъ служить?
Мистеръ Трябъ разрѣзалъ свой горячій хлѣбъ на три ломтя и намазывалъ ихъ масломъ. Онъ былъ богатый холостякъ; окно его выходило въ богатый садикъ, а у камина въ стѣнѣ былъ вдѣланъ богатый несгараемый сундукъ, гдѣ, безъ-сомнѣнія, хранились въ мѣшкахъ его богатства.