-- Что жь ты, принесешь нумера пятый и восьмой? скотина! крикнулъ онъ мальчику: -- или я вышвырну тебя изъ магазина и самъ достану.
Наконецъ, съ помощью совѣта мистера Тряба, я выбралъ матерію и перешелъ опять въ гостиную, чтобъ снять мѣрку. Хотя мистеръ Трябъ имѣлъ мою мѣрку и прежде всегда ею довольствовался, но теперь онъ увѣрялъ, что она, при настоящихъ обстоятельствахъ, совсѣмъ негодится. Онъ съ неимовѣрною точностью измѣрялъ и высчитывалъ меня, точно я былъ богатое помѣстье, а онъ искусный землемѣръ. Онъ давалъ себѣ столько труда, что я чувствовалъ, что плата за пару платья никакъ не могла ему быть достаточнымъ возмездіемъ. Наконецъ онъ кончилъ и обѣщалъ прислать вещи въ четвергъ вечеромъ къ мистеру Пёмбельчуку. Подходя къ двери магазина, онъ сказалъ:
-- Я знаю, сэръ, нельзя и требовать, чтобъ господа, живущіе въ Лондонѣ, всегда покровительствовали мѣстнымъ мастерамъ, но еслибъ вы иногда завернули ко мнѣ, то я, какъ согражданинъ вашъ, почелъ бы это себѣ за огромную честь и одолженіе. Добраго утра, сэръ. Очень-вамъ благодаренъ. Эй, дверь!
Съ этими словами онъ обратился къ мальчику, который не имѣлъ ни малѣйшаго понятія, что они значили. Но я видѣлъ, какъ его ошеломило и озадачило, когда его хозяинъ собственными руками отворялъ мнѣ дверь. Такимъ-образомъ въ первый разъ я испыталъ могущество денегъ и увидѣлъ, что даже мальчишка Тряба морально былъ побитъ ихъ вліяніемъ.
Послѣ того, я пошелъ къ шляпнику, сапожнику и чулочнику, потомъ я зашелъ въ почтовую контору и взялъ билетъ въ дилижансъ на субботу, въ семь часовъ утра. Не нужно было вездѣ объяснять, что я получилъ большое состояніе; но гдѣ я ни упоминалъ объ этомъ, тотчасъ же торговецъ переставалъ глазѣть въ окно и обращалъ все свое вниманіе на меня. Заказавъ все, что мнѣ было нужно, я отправился къ Пёмбельчуку; когда я подходилъ къ его дому, то увидѣлъ его у дверей.
Мистеръ Пёмбельчукъ дожидался меня съ видимымъ нетерпѣніемъ. Онъ рано утромъ выѣзжалъ въ своей одноколкѣ и, заѣхавъ на кузницу, узналъ обо всемъ случившемся. Онъ приготовилъ мнѣ угощеніе въ гостиной, гдѣ нѣкогда читался Барнвель, и велѣлъ своему сидѣльцу выйти на дорогу, когда моя священная особа войдетъ въ домѣ.
-- Милый другъ! началъ Пёмбельчукъ, взявъ меня за обѣ руки, когда мы вдвоемъ сидѣли за завтракомъ: -- поздравляю васъ съ новымъ счастьемъ. Вы очень-очень это заслуживаете.
Этотъ способъ выраженія сочувствія показался мнѣ очень-разсудительнымъ.
-- И подумать, продолжалъ Пёмбельчукъ, смотря на меня съ восхищеніемъ впродолженіе нѣсколькихъ минутъ: -- что я былъ смиреннымъ орудіемъ вашего счастія. Это мнѣ лучшая награда за мои труды.
Я попросилъ мистера Пёмбельчука не забывать, что никогда не слѣдовало дѣлать на это ни малѣйшаго намека.