-- Мой юный другъ! сказалъ онъ: -- если вы такъ позволите мнѣ выразиться...
Я пробормоталъ "конечно", и мистеръ Пёмбельчукъ опять взялъ обѣ мои руки:
-- Мой юный другъ, повѣрьте, что я все сдѣлаю, что могу, чтобъ во время вашего отсутствія Джо не забывалъ этого... Джозефъ!.... повторилъ Пёмбельчукъ съ тономъ сожалѣнія.-- Джозефъ! Джозефъ!..
При этихъ словахъ онъ потрясъ головою и стукнулъ раза два по ней рукою, выражая этимъ недостатокъ ума у Джо.
-- Но, мой дорогой другъ, продолжалъ мистеръ Пёмбельчукъ:-- вы вѣрно устали и голодны. Сдѣлайте одолженіе, садитесь. Вотъ эта пулярка отъ "Синяго Вепря"; оттуда же взятъ и этотъ языкъ и еще кое-что. Надѣюсь, вы всѣмъ этимъ не побрезгаете. Но дѣйствительно ли вижу я передъ собою, воскликнулъ Пёмбельчукъ, вскакивая съ мѣста: -- того, съ кѣмъ я игралъ въ лѣта его счастливаго дѣтства? И позвольте?...
Это позвольте означало, позволю ли я ему пожать мнѣ руку. Я конечно согласился и онъ съ жаромъ пожалъ, мнѣ руку. Сѣвъ опять за столъ, Пёмбельчукъ продолжалъ:
-- Вотъ вино. Выпьемте-жа въ благодарность счастливой Фортунѣ, и дай Богъ, чтобъ она всегда такъ справедливо выбирала своихъ любимцевъ! Но все же, воскликнулъ онъ, опять вскакивая съ мѣста:-- я не могу видѣть предъ собою того... и пить за здоровіе того я не выразить... Но позвольте, позвольте!...
Я сказалъ:
-- Сдѣлайте одолженіе.
И онъ еще разъ пожалъ мнѣ руку, выпилъ залпомъ стаканъ и, перевернувъ его, поставилъ на столъ. Я сдѣлалъ то же. Еслибъ при этомъ я самъ перевернулся вверхъ ногами, то вѣрно вино не ударило бы мнѣ въ голову болѣе, чѣмъ теперь