Такъ-какъ этотъ вопросъ не имѣлъ никакого смысла, то я полагаю, что она его произнесла, какъ и прежнія слова, только изъ снисходительнаго желанія поддержать разговоръ.
Впослѣдствіи я узналъ, что мистрисъ Покетъ была дочь человѣка случайно получившаго дворянскій титулъ и вообразившаго, что отецъ его непремѣнно былъ бы баронетомъ, еслибъ этому, воспротивился, не то король, не то первый министръ, не то лордъ-канцлеръ, не то, наконецъ, архіепископъ кентерберійскій -- право не помню хорошенько кто. На основаніи этого совершенно-произвольнаго убѣжденія онъ причислилъ себя къ сонму благородныхъ міра сего. Самъ же онъ получилъ дворянскій титулъ въ награду за поднесеніе великолѣпнаго адреса по случаю закладки какого-то зданія, и за то, что во время церемоніи онъ подалъ одному изъ августѣйшихъ лицъ лопатку или известку. Какъ бы то ни было, по его указаніямъ мистрисъ Покетъ была воспитана съ колыбели какъ женщина, которая должна непремѣнно выйти замужъ за человѣка съ важнымъ титломъ, и потому неимѣющая никакой надобности смыслить что-либо въ хозяйствѣ или въ чемъ другомъ, необходимомъ для простой плебейки. Этотъ примѣрный отецъ такъ дѣятельно и удачно наблюдалъ, чтобъ его дочь не утруждали подобными пустяками, что сдѣлалъ изъ молодой дѣвушки очень красивую, но безпомощную и ни на что негодную куклу. Дѣвушка, такимъ образомъ развитая, въ самые лучшіе годы своей юности встрѣтилась съ мистеромъ Покетомъ, также прекраснымъ юношей, еще нерѣшившимъ какую избрать карьеру: возсѣдать ли ему на шерстяномъ мѣшкѣ лорда-канцлера, или носить архіепископскую митру. Раздумывая объ этомъ важномъ вопросѣ, онъ, между тѣмъ, женился на дочери примѣрнаго папеньки, безъ его вѣдома и согласія. Однако примѣрный папенька, не имѣя возможности дать за дочерью другаго приданаго, кромѣ своего благословенія, благословилъ ихъ послѣ непродолжительной борьбы, сказавъ мистеру Покету, что его жена "была бы сокровищемъ и для принца". Мистеръ Покетъ съ-тѣхъ-поръ пустилъ въ жизненной оборотъ "это сокровище": но нельзя сказать, чтобъ оно принесло хорошіе проценты. При всемъ томъ, мистрисъ Покетъ сожалѣли за то, что она вышла замужъ за человѣка безъ титула, а мистеру Покету упрекали, что онъ не добился этого титула.
Мистеръ Покетъ повелъ меня въ домъ и показалъ назначенную мнѣ комнату; она бала довольно-красива и хорошо меблирована, такъ что могла служить очень удобномъ кабинетомъ. Потомъ онъ повелъ меня далѣе, постучался у дверей двухъ смежныхъ комнатъ и познакомилъ меня съ ихъ жильцами. Одного звали Друммелемъ, а другаго Стартопомъ. Друммель, старообразной, неповоротливой молодой человѣкъ, не былъ ничѣмъ занятъ, когда мы вошли, и только посвистывалъ; напротивъ, Стартопъ, казавшійся гораздо его моложе, былъ погруженъ въ чтеніе, держа голову обѣими руками, какъ-будто боясь, чтобъ она не лопнула отъ избытка премудрости.
Во всемъ обращеніи и манерахъ мистера и мистрисъ Покетъ видно было, что ими кто-то управлялъ; я долго недоумѣвалъ, кто были настоящіе хозяева въ домѣ, и наконецъ убѣдился, что это были слуги. Конечно, эта манера жить весьма покойна и не требуетъ почти никакихъ заботъ, за-то она имъ стоила очень-дорого, такъ-какъ слуги считали святою обязанностью хорошо поѣсть и попить и принимать на кухнѣ избранное общество. Хотя они и давали мистеру и мистрисъ Покетъ сытной обѣдъ, но все же мнѣ казалось, что лучше было пойти въ нахлѣбники на кухню, чѣмъ къ господамъ, конечно, предполагая при этомъ возможность, при случаѣ, не дать себя въ обиду. Необходимость этого была вскорѣ доказана письмомъ отъ вовсе-незнакомой сосѣдки, которая извѣщала, что она видѣла, какъ нянька Майерсъ била груднаго ребенка.
Это письмо очень разстроило мистрисъ Покетъ, она долго плакала и не переставала повторять, какъ странно и непріятно, что сосѣди непремѣнно вмѣшиваются въ чужія дѣла.
Мало-по-малу я узналъ преимущественно отъ Герберта, что мистеръ Покетъ учился въ Гарро и блистательно кончилъ курсъ въ Кембриджѣ. Но, имѣвъ счастье еще очень-молодымъ человѣкомъ жениться на мистрисъ Покетъ, онъ совершенно испортилъ себѣ карьеру и сдѣлался тесальщикомъ тупыхъ головъ. Обтесавъ ихъ немалое число, онъ бросилъ это несчастное ремесло и переѣхалъ въ Лондонъ. Замѣчательно, что отцы его субъектовъ только расточали несметныя обѣщанія, но никогда ихъ не исполняли. Въ Лондонѣ, испытавъ много разочарованій, мистеръ Покетъ началъ "заниматься" съ молодыми людьми, неимѣвшими случая или нехотѣвшими учиться прежде, а также приготовлялъ молодёжь къ экзаменамъ. Наконецъ онъ посвятилъ свои способности корректурѣ и компиляціямъ. Вознагражденіемъ, получаемымъ за эти труды, вмѣстѣ съ своими собственными небольшими средствами, онъ жилъ и поддерживалъ свое большое семейство.
Сосѣдкой мистера и мистрисъ Покетъ была одна старушка-вдова. Она имѣла прекрасный, въ высшей степени симпатичный характеръ: соглашалась со всѣми, благословляла всѣхъ и проливала слезы объ всякомъ, при удобномъ случаѣ. Эту барыню звали мистрисъ Койлеръ, и въ первый день моего знакомства съ Покетами, мнѣ пришлось повести ее къ обѣду. Идя по лѣстницѣ, она мнѣ дала понять, какое униженіе для милой мистрисъ Покетъ, что милый мистеръ Покетъ долженъ принимать въ свой домъ молодыхъ людей для занятія съ ними.
-- Конечно, это не касается васъ, замѣтила она, въ порядкѣ любви и откровенности (хотя она меня увидѣла въ первый разъ въ жизни за пять минутъ предъ симъ): еслибъ всѣ были похожи на васъ, то это было бы совсѣмъ другое дѣло.
-- Но, милая мистрисъ Покетъ, продолжала мистрисъ Койлеръ: -- послѣ ея ранняго разочарованія въ жизни -- хотя въ этомъ и нельзя винить милаго мистера Покета -- такъ нуждается теперь въ покоѣ и роскоши....
-- Да-съ сударыня, прервалъ я, надѣясь этимъ остановить ее, чтобъ она не расплакалась.