-- Совершенно. И я увѣренъ, что и ты на моемъ мѣстѣ поступилъ бы не иначе.
-- И ты убѣжденъ, что долженъ съ нимъ разойтись?
-- Можешь ли ты сомнѣваться, Гербертъ?
-- Но ты обязанъ пещись о немъ и стараться спасти его отъ угрожающей опасности. Ты долженъ, слѣдовательно, прежде всего удалить его изъ Англіи, а потомъ уже позаботиться о себѣ. А разъ, что ты его выпроводилъ, ради Бога, постарайся вылѣзть изъ этой петли, и тогда уже, милый Гендель, мы вмѣстѣ постараемся устроить свои дѣла.
Мнѣ было уже большимъ утѣшеніемъ пожать ему при этомъ руку и продолжать нашу прогулку по ковру, будто онъ своимъ совѣтомъ на сколько-нибудь подвинулъ дѣло.
-- Ну, Гербертъ, сказалъ я; что касается до того, чтобъ вывѣдать у него подробности его жизни, то, мнѣ кажется, на это нѣтъ другаго средства, какъ прямо попросить его разсказать свою исторію.
-- Да. Спроси его, сказалъ Гербертъ: -- за завтракомъ, по утру. Потому-что, прощаясь съ Гербертомъ, онъ объявилъ, что прійдетъ къ намъ завтракать.
Съ этими планами, въ головѣ мы улеглися спать. Мнѣ снились самые дикіе сны о немъ, и я проснулся на другое утро, вовсе не освѣжившись сномъ -- все съ тою же мыслію въ головѣ, что его поймаютъ, какъ бѣглаго ссыльнаго. На яву эта мысль не повидала меня ни на минуту.
Онъ пришелъ въ назначенное время, вынулъ свой ножъ и усѣлся у накрытаго стола. Онъ только и говорилъ о томъ, какъ "его джентльменъ покажетъ себя настоящимъ джентльменомъ", и совѣтовалъ мнѣ приняться поскорѣе за бумажникъ, который онъ мнѣ передалъ. Онъ смотрѣлъ на наши комнаты и на свою квартиру, какъ на временное помѣщеніе, и совѣтовалъ мнѣ немедля пріискать "уголъ по-важнѣе", изъ Гейдъ-парка, гдѣ бы и ему найти "привалъ", въ случаѣ нужды. Когда онъ окончилъ свой завтракъ и обтиралъ свой ножъ объ ногу, я сказалъ ему безъ малѣйшаго предисловія:
-- Послѣ того, какъ вы ушли вчера вечеромъ, я разсказалъ моему другу о томъ, какъ вы боролись во рву съ незнакомымъ мнѣ человѣкомъ, когда мы подоспѣли съ солдатами. Помните?