Имѣя столько основаній подозрѣвать всѣхъ и каждаго, я даже началъ подозрѣвать и бѣднаго Уопселя. Мнѣ показалось, что онъ хотѣлъ побудить меня на какую-нибудь откровенность. Поэтому я только вскользь взглянулъ на него и не сказалъ ни слова.
-- Страшная мысль мнѣ пришла въ голову, мнѣ казалось, что вы пришли вмѣстѣ съ нимъ, но потомъ я увидѣлъ, что вы и не подозрѣвали его присутствія, а онъ сидѣлъ за вами какъ тѣнь какая.
Прежній страхъ снова овладѣлъ мною, но я рѣшился еще не говорить, ибо изъ его словъ можно было понять, что онъ хочетъ побудить меня отнести все сказанное къ Провису. Конечно, я былъ увѣренъ, что Провисъ не былъ въ театрѣ.
-- Вы, должно-быть, удивляетесь; конечно, вы удивляетесь, я вижу это по вашему лицу. Но, право, такъ странно! Вы просто не повѣрите тому, что а вамъ сейчасъ разскажу. Я бы самъ не повѣрилъ, если бы вы мнѣ то же самое разсказали.
-- Будто? замѣтилъ я.
-- Право. Помните вы мистеръ Пипъ, давно-давно, одно Рождество, когда вы были еще ребенкомъ, и я обѣдалъ у мистера Гарджери, вдругъ пришло нѣсколько солдатъ прося починить пару колодокъ?
-- Очень хорошо помню.
-- И помните ли вы, какъ мы гонялись за двумя бѣглыми и Гарджери взялъ васъ къ себѣ на сторону и я еще шелъ впереди, а вы плелись за мною, какъ могли?
-- Я помню все это очень хорошо. Лучше даже чѣмъ онъ полагалъ -- за исключеніемъ конечно послѣдняго факта.
-- И помните, мы нашли двухъ людей въ канавѣ, они дрались между собою и одинъ другаго порядкомъ отработалъ, особенно сильно помялъ ему лицо?