Онъ лежалъ на спинѣ и дышалъ чрезвычайно трудно. Какъ онъ ни любилъ видѣть меня и говорить со мною, но оживленность опять исчезла съ его лица, отуманенный взоръ его обратился снова къ потолку.
-- Вы сильно страдаете?
-- Я не жалуюсь, любезный другъ.
Это были послѣднія слова, произнесеннныя имъ. Онъ улыбнулся и мнѣ показалось, что онъ желаетъ, чтобы я положилъ свою руку на его грудь. Я это сдѣлалъ, онъ снова улыбнулся и покрылъ мою руку своими.
Назначенное для посѣщенія время уже кончилось; оглянувшись я замѣтилъ за собою начальника тюрьмы, который мнѣ сказалъ шопотомъ, "вы можете еще здѣсь остаться". Я его поблагодарилъ отъ души и спросилъ: "могу я съ нимъ поговорить наединѣ, если онъ меня можетъ разслышать?"
Начальникъ тюрьмы отошелъ въ сторону и сдѣлалъ знакъ надзирателю, чтобъ онъ послѣдовалъ его примѣру. На минуту глаза Магвича оживилось и онъ взглянулъ на меня очень нѣжно.
-- Милый Магвичъ, я наконецъ рѣшился вамъ сказать кое-что. Вы понимаете, что я говорю?
Онъ слегка пожалъ мою руку.
-- У васъ была дочь, любимая вами и которой вы лишились.
Онъ сильнѣе пожалъ мою руку.