Тиббсу пришла на умъ исторія съ волонтерами, однако, онъ не рискнулъ выступить съ нею. Тутъ его озарила свѣтлая мысль.
-- Весьма возможно...-- произнесъ онъ.
-- Сдѣлай одолженіе, не прислоняйся головой къ обоямъ,-- перебила его супруга,-- да не клади ногъ на стальную каминную рѣшетку,-- это еще того хуже.
Хозяинъ дома послушно отстранилъ голову отъ обоевъ, снялъ ноги съ каминной рѣшетки и продолжалъ:
-- Весьма возможно, что одна изъ молодыхъ дѣвицъ приглянется молодому мистеру Симпсону, а тамъ скорехонько честнымъ пиркомъ да и за свадебку...
-- Что такое?-- возопила миссисъ Тиббсъ.
Мужъ скромно повторилъ свое предположеніе.
-- Прошу покорно не говорить подобныхъ вещей,-- изрекла миссисъ Тиббсъ.-- Ишь что выдумалъ, свадебка! Отнимать у меня жильцовъ! Нѣтъ, нѣтъ, ни за что на свѣтѣ!
Тиббсъ подумалъ про себя, что тутъ нѣтъ ничего невѣроятнаго, но такъ какъ онъ никогда не спорилъ съ женой, то и положилъ конецъ разговору, замѣтивъ; что ему пора на занятія. Онъ всегда уходилъ изъ дома въ десять утра и возвращался въ пять вечера съ крайне грязнымъ лицомъ и запахомъ плѣсени. Никто рѣшительно не зналъ, чѣмъ занимается мистеръ Тиббсъ или куда онъ ходитъ, но миссисъ Тиббсъ говорила всегда съ необычайно важной миной, что ея мужъ служитъ въ Сити.
Обѣ миссъ Мепльсонъ со своею превосходной маменькой прибыли послѣ полудня въ наемной каретѣ въ сопровожденіи изумительнаго количества поклажи. Сундуки, картонки съ шляпами, муфтами, зонтики, футляры съ гитарами и свертки всевозможной формы, упакованные въ коричневую бумагу и зашпиленные булавками, загромоздили сѣни. Тутъ поднялась такая бѣготня сверху внизъ и обратно съ привезенными пожитками, такое снованье съ горячей водой для умыванья новоприбывшихъ лэди, съ калеными щипцами для завивки ихъ волосъ, такая сутолока, такое смятеніе и суета прислуги, какихъ никогда не видывали прежде на Большомъ Коремъ-стритѣ. Маленькая миссисъ Тиббсъ была совершенно въ своей стихіи, носясь по своему дому, распоряжаясь, болтая безъ умолку, выдавая полотенца и мыло, точно больничная кастелянша. Обычная тишина и спокойствіе водворились въ мирномъ жилищѣ не раньше того, какъ пріѣзжія лэди благополучно разошлись, наконецъ, по своимъ спальнямъ, чтобъ, затворившись у себя, серьезно заняться одѣваньемъ къ обѣду.