-- А красивы эти дѣвушки?-- спросилъ мистеръ Симпсонъ мистера Септимія Гиккса, другого постояльца, когда они развлекались передъ обѣдомъ въ гостиной, валяясь по диванамъ и созерцая свои бальные башмаки.
-- Право, не знаю,-- отвѣчалъ мистеръ Септимій Гикксъ, долговязый, блѣднолицый субъектъ въ очкахъ, съ черной ленточкой на шеѣ, замѣнявшей ему галстухъ,-- личность весьма интересная.
Обладая поэтической жилкой, онъ любилъ странствовать по больницамъ и пользовался репутаціей "весьма даровитаго молодого человѣка". У него была страсть приплетать къ разговору всевозможные отрывки изъ "Донъ-Жуана", нисколько не стѣсняясь тѣмъ, подходятъ ли они къ данному случаю, и обнаруживая замѣчательную независимость по этому пункту. Собесѣдникъ его, мистеръ Симпсонъ, принадлежалъ къ числу тѣхъ молодыхъ людей, которые играютъ въ обществѣ роль статистовъ на сценѣ, только онъ былъ несравненно менѣе искусенъ по своей спеціальности, чѣмъ самый заурядный актеръ. Голова его была пуста, какъ большой колоколъ на соборѣ св. Павла. Одѣвался онъ всегда по каррикатурамъ, выходящимъ ежемѣсячно въ модныхъ журналахъ, и слово характеръ писалъ съ буквы "к".
-- Я видѣлъ чортову пропасть поклажи въ сѣняхъ, когда вернулся домой,-- съ глупой улыбкой замѣтилъ мистеръ Симпсонъ.
-- Туалетныя принадлежности, должно быть,-- вставилъ усердный читатель "Донъ-Жуна".
Бѣлье, и масса кружевъ и чулокъ
Пантофель, щетокъ гребешковъ
И прочей туалетной обстановки дамъ,
Служащей ихъ красѣ и молодымъ годамъ *).
*) "Донъ-Жуанъ", пѣснь I. Прим. перев.