-- Вотъ потѣха!-- прошепталъ одинъ изъ подошедшихъ.
То былъ Уисботль.
-- Великолѣпно!-- отозвался его товарищъ также тихимъ голосомъ.
То былъ Альфредъ Томкинсъ.
-- Кто бы могъ подумать!
-- Вѣдь, я вамъ говорилъ!-- продолжалъ Уисботль убѣдительнымъ шопотомъ.-- Господи, да онъ оказывалъ ей самое удивительное вниманіе вотъ уже около двухъ мѣсяцевъ. Я наблюдалъ за ними, сидя за фортепіано сегодня вечеромъ.
-- А мнѣ, признаться, было невдомекъ!-- подхватилъ Томкинсъ.
-- Невдомекъ!-- продолжалъ Уисботль.-- Богъ съ вами; я видѣлъ, какъ онъ шептался съ нею, а она плакала; а потомъ я готовъ поклясться, что слышалъ, какъ онъ говорилъ что-то насчетъ свиданія ночью, когда мы всѣ уляжемся спать.
-- Они толкуютъ про насъ!-- воскликнула потихоньку миссисъ Тиббсъ, которая сдѣлалась ни жива, ни мертва, когда у нее мелькнула эта мучительная догадка и сознаніе безвыходности своего положенія.
-- Понимаю... понимаю,-- отвѣчалъ Ивенсонъ, пришедшій къ меланхолическому выводу, что имъ отрѣзаны всѣ пути къ бѣгству.