Наконецъ, черезъ нѣсколько дней, Павелъ оправился, могъ встать съ постели и вновь принялся бродить по всему дому. Но какъ онъ былъ слабъ, какъ сильно дрожали его руки и ноги!
Докторъ запретилъ ему больше учиться до лѣта, и теперь онъ былъ свободенъ цѣлый день и могъ думать, сколько хотѣлъ.
И онъ думалъ. Думалъ онъ о своей милой Флоренсѣ,-- какъ она пріѣдетъ за нимъ и возьметъ его домой. Въ день отпуска докторъ Блимберъ устроитъ праздникъ для учениковъ; будутъ гости, и Флоренсу также позовутъ. Какъ рада будетъ Флоренса, когда увидитъ, какъ всѣ мальчики любятъ его; пусть она знаетъ, какъ всѣ его любятъ,-- тогда она будетъ думать, что онъ не будетъ скучать, когда повезутъ его назадъ послѣ лѣта, и не будетъ тужить о немъ, милая сестренка Флоренса!
Онъ попрежнему старался всѣмъ угождать. Во время болѣзни онъ узналъ, какъ всѣ любятъ его, и это глубоко его трогало; всѣ казались ему теперь гораздо милѣе.
Разъ какъ-то, когда товарищи его учились, озъ пошелъ посидѣть на свое любимое мѣстечко, на большую пустую лѣстницу, гдѣ на стѣнѣ висѣли часы, и... вотъ чудеса-то! Часы уже не спрашивали болѣе; "Какъ по-жи-ва-етъ мой ма-лень-кій другъ?" Передняя крышка была снята, и часовой мастеръ, стоя на передвижной лѣстницѣ, засовывалъ какіе-то щипцы во внутренность машины. Это ужасно удивило маленькаго Павла; онъ усѣлся на нижней ступенькѣ лѣстницы и сталъ внимательно слѣдить за тѣмъ, что дѣлаетъ мастеръ.
Часовой мастеръ былъ человѣкъ ласковый. Онъ встрѣтилъ Павла съ улыбкой и участливо спросилъ, какъ его здоровье,-- на что Павелъ отвѣчалъ, что, кажется, его находятъ не слишкомъ здоровымъ, а впрочемъ, ничего. Вслѣдъ затѣмъ Павелъ принялся задавать ему множество вопросовъ, на которые мастеръ отвѣчалъ очень охотно. Павелъ спрашивалъ, стоитъ ли кто-нибудь по ночамъ на колокольнѣ, когда бьютъ часы, или часовой колоколъ звонитъ самъ собою, и какъ все это устроено? Отчего это колокола иначе звонятъ при похоронахъ, чѣмъ на свадьбѣ, или они звонятъ одинаково, а это только такъ кажется? А не лучше ли было бы,-- спрашивалъ еще Павелъ,-- намѣрять время сжиганіемъ свѣчъ, какъ хотѣлъ сдѣлать король Альфредъ?
-- Вы вѣдь знаете короля Альфреда?
Часовщикъ отвѣчалъ, что не знаетъ, но думаетъ, что это было бы очень дурно, потому что тогда нечѣмъ было бы жить часовымъ мастерамъ, и что у нихъ не было бы никакой работы. Вообще бесѣда ихъ была очезь занятная, и Павелъ не переставалъ разспрашивать, пока часовщикъ не кончилъ своей работы; онъ сложилъ свои инструменты въ корзину и, ласково распрощавшись съ мальчикомъ, вышелъ изъ комнаты. Павелъ хорошо слышалъ, какъ, выходя изъ комнаты, онъ проговорилъ: "Какой странный мальчикъ,-- чудакъ да и только!"
"Что это всѣ сговорились называть меня чудакомъ?-- думалъ ребенокъ.-- Чудакъ да чудакъ,-- рѣшительно не понимаю!"