На другой день, когда высокій человѣкъ опять вошелъ въ его комнату и сталъ у изголовья, ребенокъ тихо сказалъ, повернувъ къ нему голову:
-- Малый папа, не грусти обо мнѣ,-- я, право, счастливъ!
Мистеръ Домби наклонился къ нему, и ребенокъ, крѣпко обхвативъ ручонками его шею, еще нѣсколько разъ повторилъ эти слова. Съ той поры каждый разъ, какъ отецъ входилъ къ нему, онъ подзывалъ его и говорилъ:
-- Не грусти обо мнѣ, папа,-- я счастливъ, право, счастливъ!
Послѣ того онъ всякое утро, проснувшись, посылалъ кого-нибудь въ комнату отца сказать, что ему становится гораздо лучше.
Странное дѣло: за послѣднее время Павелъ часто сталъ думать о своей покойной матери; ему такъ захотѣлось, чтобы она могла подойти къ нему, обнять его и крѣпко-крѣпко прижать къ сердцу, какъ обняла Флоренсу передъ смертью.
-- Флой,-- спросилъ онъ однажды среди ночи,-- видѣлъ ли я когда-нибудь свою маму?
-- Нѣтъ, милый мой, не видалъ.
-- И когда я былъ ребенкомъ, Флой, на меня развѣ никогда не смотрѣло нѣжное, любимое лицо, какъ у матери?
-- О, да, смотрѣло, мой милый!