Какъ онъ радовался, когда ему удавалось упросить сестру прилечь головой на его подушку и хоть немного отдохнуть!
-- Ты всегда ухаживаешь за много, Флой, позволь и мнѣ позаботиться о тебѣ,-- говорилъ онъ.
Его обкладывали подушками въ уголкѣ постели, и онъ, полулежа, сидѣлъ тамъ; приподнявшись, онъ долго съ любовью смотрѣлъ, какъ сестра покоится на его подушкѣ. Иногда онъ нагибался поцѣловать ее, и тѣмъ, кто стоялъ подлѣ, онъ шепталъ, какъ она устала, и какъ она, бѣдняжка, безъ сна, по цѣлымъ суткамъ, сидитъ подлѣ него.
Иногда онъ замѣчалъ, какъ какой-то высокій человѣкъ входитъ осторожно къ нему въ комнату и молча по цѣлымъ часамъ стоитъ у его изголовья. Кто бы это могъ быть? Онъ не видалъ его лица, но чувствовалъ, что кто-то стоитъ позади и смотритъ на него.
-- Флой, что тамъ такое?-- спросилъ онъ, наконецъ.
-- Гдѣ, голубчикъ?
-- Тамъ -- въ головахъ?
-- Тамъ, кромѣ папы, никого нѣтъ.
Павелъ протянулъ къ нему ручонки, чтобы обхватить голову отца и привлечь къ себѣ, но тотъ быстро отскочилъ отъ него и скрылся въ дверяхъ.
Боже, какое горе было на лицѣ отца, какъ оно осунулось, и какъ дрожали его губы!