-- Нѣтъ, нѣтъ, не нужно и этого! Очень вамъ благодаренъ. Дайте мнѣ лучше вашу палку. Мнѣ давно хотѣлось имѣть ее. Вотъ, благодарю васъ. Ну, прощайте, капитанъ Куттль! Смотрите хорошенько за моимъ старикомъ. Прощай, дядюшка Соломонъ! Благослови тебя Богъ!
Черезъ нѣсколько минутъ послѣ того, какъ дядя Соль съ капитаномъ отъѣхали въ лодкѣ отъ корабля, все на кораблѣ пришло въ движеніе, засуетилось: паруса поднялись, вода заклокотала и заискрилась брызгами, и корабль "Сынъ и Наслѣдникъ " быстро двинулся въ путь.
День проходилъ за днемъ, а старикъ все не могъ привыкнуть къ своей утратѣ; днемъ онъ бродилъ, какъ сонный, по опустѣлому дому, а вечеромъ одинокій старикъ взбирался на чердакъ, гдѣ иной разъ ходенемъ ходила буря; онъ смотрѣлъ въ узкое оконце на звѣзды и прислушивался къ вѣтру... И долго стоялъ онъ тамъ, думая о своемъ племянникѣ, о томъ, какъ-то плыветъ онъ по безбрежному океану.
ГЛАВА XVII.
Мастеръ Домби предпринялъ далекое путешествіе, чтобы разсѣять тоску объ утратѣ своего любимаго сына, и Флоренса жила теперь одна въ огромномъ мрачномъ домѣ. Подъ опустѣлой кровлей не было никакого шума, никакого движенія. Весь домъ былъ такъ запущенъ, что мальчишки безнаказанно чертила мѣломъ на стѣнахъ конюшенъ чертенятъ съ рогами и съ хвостомъ. Случалось, что изъ дома выходилъ слуга Таулисонъ и разгонялъ неугомонную ватагу, и тогда мальчишки принимались рисовать самого Таулисона съ длинными ушами, торчавшими изъ-подъ шляпы.
Внутри дома было сыро и пусто; все поблекло и запылилось; плѣсень съ гнилью забрались во всѣ углы, половицы скоробились и трещали подъ ногами; ключи покрылись ржавчиной въ замкахъ дверей; пыль накопилась во всѣхъ углахъ неизвѣстно откуда. Пауки, моль и черви плодилось съ каждымъ днемъ. Крысы поднимали страшный гвалтъ по ночамъ. Весь домъ словно навѣкъ заснулъ, заколдованный какамъ нибудь злымъ волшебникомъ.
Была въ заколдованномъ домѣ большая лѣстница, по которой хозяйскій сынъ спустился въ могилу. Теперь по ней никто не ходитъ, кромѣ Флоренсы. Были другія лѣстницы и комнаты, по которымъ тоже никто не проходилъ по цѣлымъ недѣлямъ.
И жила Флоренса одна въ огромномъ мрачномъ домѣ. Трава пробивалась на кровлѣ и подъ окнами, изсохшая глина отваливалась отъ закоптѣлыхъ трубъ и кусками падала на мостовую. Но Флоренса расцвѣтала, какъ прекрасная царевна въ волшебной сказкѣ, въ этомъ старомъ, опустѣломъ домѣ.
За книгами, за музыкой, за работой она проводила цѣлые дни съ Сусанной и съ вѣрнымъ Діогеномъ. Она часто спускалась въ комнату отца, думала о немъ и съ любящимъ сердцемъ подходила къ его портрету. Она сама убирала его комнату и украшала цвѣтами его столъ; она съ любовью работала для него разныя вещицы и разставляла эти подарки у него на столѣ. Иногда, въ безсонныя ночи, ей приходило вдругъ въ голову, что отецъ нечаянно пріѣдетъ домой и съ презрѣніемъ броситъ ея подарки; тогда она вставала съ постели и, едва дыша, съ сильно бьющимся сердцемъ, прокрадывалась на цыпочкахъ въ отцовскую комнату и уносила свои работы. Въ другой разъ она, заливаясь слезами, цѣловала его столъ.
На кто не зналъ обо всемъ этомъ, потому что никто не входилъ въ комнату мистера Домби, а Флоренса прокрадывалась въ нее по утрамъ, въ сумерки, ночью или когда прислуга сидѣла за обѣдомъ.