Въ это время съ мистеромъ Домби случилось несчастіе. Разъ какъ-то утромъ онъ выѣхалъ за городъ къ мистеру Каркеру, и оттуда его привезли разбившагося, съ вывихнутой рукой: его лошадь споткнулась, упала и придавила его. Его стали лѣчить. Флоренса съ тоскою думала о томъ, что онъ по цѣлымъ днямъ лежитъ одинъ въ своей комнатѣ, больной, страдающій, томящійся въ грустномъ одиночествѣ, такъ какъ никого подлѣ него не было, кромѣ мрачной сердитой мистрисъ Пипчинъ, которая одна ходила за нимъ. Мистрисъ Пипчинъ незадолго передъ тѣмъ была приглашена мистеромъ Домби въ его домъ въ экономки. Эдиѳь не входила въ комнату мужа и дахе ни разу не спросила о немъ, а Флоренса не смѣла войти къ отцу, боясь растревожить его своимъ видомъ.
Но разъ ночью, когда она думала и страдала о немъ, Флоренсѣ блеснула мысль, что ея отецъ можетъ умереть, не увидѣвшись съ вею передъ смертью. Эта мысль такъ взволновала и встревожила ее, что она рѣшилась тотчасъ же тайкомъ прокрасться въ его комнату. Выйдя изъ своей комнаты, она начала пугливо прислушиваться, но въ домѣ было тихо и темно. Ей вспомнилось то время, когда она также подкрадывалась каждую ночь къ комнатѣ отца, вспомнилась та минута, когда она, не выдержавъ своихъ страданій, вошла тогда въ полночь къ отцу и какъ онъ отослалъ ее назадъ и самъ проводилъ до лѣстницы.
Съ тѣмъ же дѣтскимъ сердцемъ, какъ и прежде, съ тѣми же робкими глазами, съ разсыпавшимися въ безпорядкѣ волосами, Флоренса теперь, какъ и тогда, робко спустилась съ лѣстницы, прислушиваясь къ шуму собственныхъ шаговъ, и подошла къ его комнатѣ, Дверь была пріотворена; все вокругъ такъ было тихо, что можно было слышать стукъ часовъ, стоявшихъ въ комнатѣ больного. Она рѣшилась заглянуть въ комнату. Мистрисъ Пипчинъ, закутанная въ одѣяло, дремала въ креслѣ подлѣ камина; постель отца была заставлена ширмами; оттуда свѣтился огонекъ,-- должно быть около постели стояла свѣча. Все было тихо тихо; по дыханью больного слышно было, что онъ спитъ. Это придало ей смѣлость пробраться за ширмы и взглянуть на отца.
Она на цыпочкахъ прокралась къ его постели, взглянула на спящее лицо отца и, задрожала всѣмъ тѣломъ. Проснись онъ въ эту минуту, у нея не стало бы силъ двинуться хоть однимъ членомъ, она окаменѣла бы на мѣстѣ.
На лбу у него былъ глубокій шрамъ; взмокшіе волоса разбросались по подушкѣ; одна рука, свѣсившаяся съ постели, была перевязана. Мистеръ Домби былъ очень блѣденъ. Какъ спокойно и блаженно онъ спалъ! Никогда еще Флореиса не видала его такимъ. Во все время, во всю его жизнь, съ лица его не сходила суровость, а теперь его лицо было покойно и пріятно, казалось, онъ улыбался во снѣ дочери.
Такъ вотъ какъ онъ могъ бы смотрѣть на нее наяву. А почему знать, можетъ-быть, и придетъ еще пора, когда она, бѣдная сирота, встрѣтитъ такой ласковый взоръ отца? Боже, какое это было бы счастье! Вотъ что промелькнуло въ умѣ дѣвушки, когда она глядѣла ему въ лицо.
Она еще ближе подкралась къ его постели и, притаивъ дыханіе, тихонько поцѣловала его въ щеку. Потомъ она осмѣлилась даже на короткое время положить свое лицо подлѣ его головы и обвить рукою подушку, на которой онъ лежалъ. Она тихо молилась Богу, чтобы Онъ благословилъ ея отца и смягчилъ къ ней его сердце; потомъ, взглянувъ еще разъ за него, она тихо-тихо вышла изъ комнаты.
------
Скоро новое горе обрушилось на бѣдную дѣвушку: Сусанна оставляла ее, ея милая Сусанна, которая съ дѣтства жила съ ней и долгое время была ея единственнымъ и вѣрнымъ другомъ.
Сусанна знала всѣ мученія своей бѣдной дорогой миссъ Флой и мучилась вмѣстѣ съ нею; она знала о ночныхъ похожденіяхъ Флоренсы и осмѣлилась, наконецъ, сказать обо всемъ ея отцу, рѣшилась попытаться расшевелить его суровую душу.