Мистеръ Домби въ порывѣ бѣшенства хотѣлъ снова схватиться за звонокъ, но не найдя его, схватился за свою голову.
-- Я видѣла, какъ массъ Флой мучилась и тосковала въ своемъ дѣтствѣ безъ укоровъ и безъ жалобъ; я видѣла потомъ, какъ просиживала она напролетъ цѣлыя ночи, помогая въ занятіяхъ своему маленькому братцу; я видѣла, какъ она, не смыкая глазокъ, день и ночь сидѣла подлѣ него во время его болѣзни; я видѣла, какъ ее оскорбляли обиднымъ невниманіемъ, и какъ она, бѣдняжка, принимала это такъ къ сердцу; но никогда этотъ смиренный и кроткій ангелъ не ропталъ ни мыслью, ни словомъ, ни дѣлами. Напротивъ, она любила и очень любитъ нѣкоторыхъ людей такъ, какъ только умѣетъ любить ея нѣжное сердце. Она обожаетъ ихъ и поклоняется имъ, а они, эти нѣкоторые люди, молчатъ и хмурятъ брови. Желала бы я знать, развѣ нѣтъ у нихъ языка? Развѣ они истуканы?
-- Эй! Кто-нибудь!-- закричалъ мистеръ Домби взо всей силы.-- Куда запропастилась экономка? Эй! Кто-набудь!
-- Вчера я очень поздно оставила миссъ Флоренсу,-- продолжала неумолимая Сусанна,-- и она не хотѣла лечь въ постель, потому что вы больны, и ея бѣдное сердце надрывалось съ печали о васъ,-- я это хорошо понимала. Я, конечно, не павлинъ, у котораго на хвостѣ цѣлыя дюжины глазъ, но все же, съ вашего позволенія, я и не кротъ, у котораго нѣтъ ни одного глаза. Я стала сидѣть въ своей комнатѣ и дожидаться, думая, что она соскучится и позоветъ меня, и вотъ смотрю: она, бѣдный ангелъ, потихоньку спускается съ лѣстницы и на цыпочкахъ подкрадывается къ этой комнатѣ, какъ будто, съ вашего позволенія, нѣжная дочь не имѣетъ права навѣщать больного отца. И потомъ она опять, бѣдняжка, робкими шагами побрела по лѣстницѣ и, войдя въ свою комнату, зарыдала,-- да такъ зарыдала, сэръ, что у меня сердце надорвалось отъ жалости. Желаю теперь звать: будетъ этому конецъ или нѣтъ?-- продолжала Сусанна, вытирая свои черные глаза и неустрашимо устремивъ ихъ на взбѣшенное лицо мистера Домби.-- Я видѣла это не въ первый разъ! Я слышала это не чужими ушами! Разъ навсегда рѣшаюсь напомнить вамъ, сэръ, что это и грѣшно, и стыдно, и безсовѣстно!
-- Ахъ, ахъ, что это такое!-- закричала мистрисъ Пипчинъ, входя поспѣшно въ комнату.
Сусанна посмотрѣла на нее пронзительнымъ взглядомъ, который нарочно придумала для нея еще при первомъ же знакомствѣ съ нею.
-- Какъ вы сюда попали?-- кипятилась мистрисъ Пипчинъ.-- Ступайте вонъ!
-- Такъ-то вы управляете моимъ домомъ, сударыня?-- гнѣвно закричалъ на мистрисъ Пипчинъ мистеръ Домби.-- Ко мнѣ входятъ безъ позволенія и смѣютъ разговаривать со мною! Какъ? Я, хозяинъ, долженъ выслушивать дерзости отъ своей прислуги!
-- Извините, сэръ,-- возразила мистрисъ Пипчинъ, сверкнувъ своими жесткими сѣрыми глазами.-- Я чрезвычайно сожалѣю объ этомъ случаѣ, но я принуждена сказать вамъ, сэръ, что эта дѣвушка не хочетъ никого слушать. Надо правду сказать, миссъ Домби избаловала ее такъ, что это на что не похоже. Вонъ отсюда, срамница, вонъ!