-- Не смотрите туда, не смотрите!-- проворно вскричалъ капитанъ.-- Тамъ ничего нѣтъ, не смотрите же!
-- Отчего не смотрѣть?
-- Да потому, что тамъ ничего нѣтъ,-- и капитанъ проворно подбѣжалъ къ двери и притворилъ ее.
-- Такъ вотъ,-- продолжалъ онъ, вновь усаживаясь у огня, откашлянувшись и вытеревь лобъ платкомъ,-- такъ вотъ одинъ несчастный корабль былъ настигнутъ непогодой... Нѣсколько сутокъ, говорили мнѣ, корабль велъ себя отлично, исполнялъ свою должность храбро, моя радость, но при одномъ ударѣ онъ былъ разбитъ, и многіе моряки были выброшены черезъ бортъ въ море. Буря часъ отъ часу становилась сильнѣе, корабль погибалъ. И вотъ, моя радость, погибъ, разбился вдребезги несчастный корабль со всѣми, кто былъ на немъ.
-- Они не всѣ погибли!-- вскричала Флоренса.-- Кто-нибудь спасся! Кто же, кто?
-- На этомъ несчастномъ кораблѣ,-- продолжалъ капитанъ Куттль,-- былъ одинъ молодой человѣкъ,-- прекрасный молодой человѣкъ, какъ мнѣ разсказывали,-- который въ дѣтствѣ любилъ читать про море и про кораблекрушенія. И вотъ онъ припомнилъ всѣ эти вещи въ минуту опасности, и, когда старые и опытные моряки оробѣли и потеряли голову, онъ остался твердъ и...
-- И онъ спасся!-- вскричала Флоренса,-- Спасся ли? говорите, говорите!
-- Этотъ храбрый молодой человѣкъ...-- сказалъ капитанъ...-- Да смотрите же на меня прямѣе, не смотрите туда!
Флоренса едва имѣла силы прошептать:
-- Отчего же?