-- Помню, помню, ты говорилъ,-- она погибла въ Балтійскомъ морѣ въ темную ночь, въ самую полночь, 14-го февраля 1749 года!-- вскричалъ Вальтеръ, все болѣе и болѣе оживляясь.
-- Да, именно такъ; на кораблѣ было 600 бочекъ съ этимъ виномъ, и всѣ матросы, кромѣ нѣсколькихъ только человѣкъ, которые сѣли въ лодку, перепилась мертвецки пьяными, и, распѣвая, пошли ко дну при адскихъ крикахъ и проклятіяхъ. А помнишь, когда корабль "Полифемъ"...
-- Гдѣ капитаномъ былъ Джонъ Браунъ изъ Дептфорда?-- перебилъ его Вальтеръ.
-- Тотъ самый. Когда на кораблѣ, на другой день плаванія, показался огонь...
-- Да, да, на кораблѣ были два брата,-- прервалъ его съ живостью племянникъ.-- Въ единственной лодкѣ, биткомъ набитой людьми, было одно только мѣсто, и ни одинъ братъ не хотѣлъ занять этого мѣста, пока старшій не бросилъ туда младшаго насильно. Тогда этотъ мальчикъ, поднявшись на лодкѣ, закричалъ: "Милый Эдуардъ, подумай о своей невѣстѣ! Я еще мальчикъ, и никто не ждетъ меня дома. Ступай на мое мѣсто!-- и съ этими словами онъ бросился въ море!
Вальтеръ въ волненіи вскочилъ со стула; глаза его блестѣли, щеки сильно раскраснѣлись. Соломонъ Джильсъ вдругъ намѣтилъ это, и сердце его сжалось.
"А вѣдь рано или поздно, а мальчикъ уйдетъ въ море!" съ тоской подумалъ онъ а вдругъ смѣшался, сбился, закашлялся и, наконецъ, сказалъ, отвернувшись:
-- Поговоримъ теперь о другомъ, Вальтеръ.
Какъ разъ въ эту минуту въ лавку вошелъ гость. Это былъ высокій плотный мужчина въ синемъ плащѣ, съ густыми, черными нависшими бровями. Вмѣсто правой руки у него изъ рукава торчалъ желѣзный крюкъ, въ лѣвой рукѣ была толстая палка, шишковатая, какъ и его носъ. На шеѣ у него красовался огромный черный шелковый платокъ, а высокіе воротнички рубашки были такъ толсты и грубы, что скорѣе доходили на паруса. Ясно, что это былъ гость, для котораго дядя Соль поставилъ третій стаканъ, и онъ, повидимому, хорошо зналъ это. Повѣсивъ свой плащъ за дверью на гвоздь, онъ положилъ затѣмъ на столъ свою жесткую клеенчатую шляпу, отъ которой на лбу у него осталась красная полоса, точно отъ желѣзныхъ тисковъ,-- взялъ стулъ, придвинулъ его къ столу и сѣлъ прямо передъ стаканомъ. Гостя этого звали капитаномъ Куттлемъ.
Его лицо, суровое и загорѣлое, прояснилось, когда онъ здоровался съ дядей и племянникомъ, но онъ былъ не изъ разговорчивыхъ людей и говорилъ мало и кратко