-- А это вашъ сынъ, невѣстка?
Когда я былъ ей представленъ, она замѣтила:
-- Вообще я не долюбливаю мальчиковъ -- Ну, какъ ты поживаешь?-- обратилась она ко мнѣ.
Послѣ такого вступленія я, разумѣется, довольно неохотно отвѣчалъ, что я чувствую себя хорошо и надѣюсь, что она тоже здорова.
Миссъ Мурдстонъ тотчасъ же отдѣлалась отъ меня двумя словами:
-- Дурно воспитанъ.
Съ этого дня она поселилась въ нашемъ домѣ и понемногу забрала все хозяйство въ свои руки, объясняя свое вмѣшательство тѣмъ, что моя мама была слишкомъ молода и неопытна, чтобы исполнять надлежащимъ образомъ обязанности хозяйки дома.
Не разъ рѣчь заходила о томъ, чтобы отдать меня въ школу, по еще ничего не было рѣшено, и мнѣ объявили, что пока я буду учиться дома.
Ахъ! эти уроки! Не забыть мнѣ ихъ никогда! Было условлено, что ими будетъ руководить моя мама, но на самомъ дѣлѣ мое ученіе происходило подъ наблюденіемъ м-ра Мурдстона и его сестры. Они всегда присутствовали на урокахъ и пользовались этимъ удобнымъ случаемъ, чтобы кстати вселить въ моей матери ту твердость духа, которую и братъ и сестра считали важнѣйшимъ условіемъ въ жизни. Я могу сказать, что всегда учился охотно и успѣшно, когда мы жили вдвоемъ съ моей мамой, но при новыхъ условіяхъ ученіе давалось мнѣ туго и стало источникомъ невыносимой муки какъ для меня такъ и для моей бѣдной мамы.
Приведу въ видѣ примѣра одинъ такой урокъ. Я прихожу въ гостиную съ моими книгами, тетрадкою съ заданнымъ урокомъ и грифельною доской. Мама ожидаетъ меня у своего письменнаго стола, но съ еще большимъ нетерпѣніемъ ожидаетъ меня м-ръ Мурдстонъ, сидящій на креслѣ у окна и какъ будто погружённый въ чтеніе. Тутъ же присутствуетъ и миссъ Мурдстонъ съ работою въ рукахъ. Одинъ видъ этихъ двухъ лицъ уже до такой степени меня волнуетъ, что весь урокъ, который съ такимъ трудомъ укрѣпился въ моей памяти, какъ бы разомъ улетучивается изъ моей головы.