Я пробудился въ тотъ моментъ, когда учитель изъ Салемгауза разнималъ свою флейту. Онъ опять вложилъ въ карманъ всѣ ея три части, простился со старушкой и вышелъ со мной изъ дома. Вскорѣ мы дошли до мѣста стоянки почтовой кареты и стали взбираться наверхъ ея; но я чувствовалъ такую смертельную усталость, что при первой-же остановкѣ меня положили внутрь кареты, гдѣ не было другихъ пассажировъ и гдѣ я крѣпко проспалъ. Проснувшись, я понялъ, что лошади шагомъ взбираются вверхъ въ крутую гору среди деревьевъ. Наконецъ, карета остановилась, доѣхавъ до мѣста стоянки.
Пройдя еще небольшое разстояніе пѣшкомъ, мы съ учителемъ подошли въ Салемгаузу, который былъ обнесенъ кругомъ высокой кирпичной стѣной и производилъ самое мрачное впечатлѣніе. Надъ одной изъ дверей въ этой стѣнѣ была прибита доска съ надписью: "Салемгаузъ". Когда мы позвонили, у двери появилось угрюмое лицо; это былъ привратникъ -- рослый малый, съ толстымъ, какъ у быка, затылкомъ, съ выдающимися висками, коротко остриженными волосами и съ деревяшкой вмѣсто ноги.
-- Новый ученикъ, -- отрекомендовалъ меня учитель.
Человѣкъ съ деревяшкой оглядѣлъ меня съ головы до пятокъ, на что потребовалось очень мало времени, такъ какъ весь-то я былъ не великъ, затѣмъ онъ заперъ дверь за нами и вынулъ ключъ изъ замка. Въ то время, какъ мы шли по аллеѣ, густо усаженной деревьями, по направленію къ дому, онъ окликнулъ моего учителя.
-- Слушайте!
Мы обернулись и увидѣли его стоящимъ у дверей небольшого домика привратника съ парой сапогъ въ рукахъ.
-- Вотъ! Смотрите! Приходилъ сапожникъ, пока васъ не было дома, мистеръ Мелль. Онъ сказалъ, что тутъ ужъ и чинить-то нечего; тутъ, говоритъ, не осталось кусочка отъ прежнихъ сапогъ, и онъ удивляется, что вы отдаете ихъ еще въ починку.
Съ этими словами онъ бросилъ сапоги мистеру Меллю (такъ звали учителя), который поднялъ ихъ и съ печальнымъ видомъ сталъ разглядывать, пока мы снова подвигались впередъ. Тутъ я въ первый разъ замѣтилъ, что сапоги, надѣтые на немъ, были тоже очень поношены и что въ одномъ мѣстѣ даже высовывался чулокъ, имѣя видъ какъ бы выступившаго изъ бутона и готоваго распуститься цвѣтка.
Салемгаузъ представлялъ изъ себя четырехугольное, каменное, непривѣтливое зданіе съ боковыми флигелями. Видя, что кругомъ было такъ тихо и пустынно, я замѣтилъ мистеру Меллю, что, вѣроятно, воспитанники вышли на прогулку. Но оказалось, что теперь были каникулы и воспитанники разъѣхались по домамъ, а мистеръ Крикль, директоръ школы, вмѣстѣ съ женой и дочерью живутъ на дачѣ на морскомъ берегу; меня же послали сюда во время каникулъ въ наказаніе за мои проступки. Все это мистеръ Мелль объяснялъ мнѣ, пока мы входили въ домъ.
Школьная комната, въ которую онъ меня ввелъ, показалась мнѣ такою непривлекательной и неудобной, что, кажется, подобной я раньше никогда въ жизни не видалъ. Это было длинное зало съ тремя рядами пультовъ и шестью рядами скамеекъ; въ стѣнахъ комнаты торчали деревянные гвозди для шляпъ и грифельныхъ досокъ. На грязномъ полу валялись клочки разорванныхъ листковъ изъ ученическихъ тетрадей. Пара хилыхъ бѣлыхъ мышенковъ, забытыхъ здѣсь ихъ владѣльцемъ, суетились въ своемъ дворцѣ изъ папки и проволоки, и своими красными глазенками искали по всѣмъ уголкамъ чего-нибудь съѣдобнаго. Птичка, запертая въ клѣткѣ величиной немногимъ больше ея самой, отъ времени до времени издавала какіе-то жалобные звуки вмѣсто пѣнія. Вся комната была пропитана запахомъ заплѣснѣвѣвшаго сукна, гнилыхъ яблоковъ и истлѣвшихъ книгъ; она была сверху до низу такъ запачкана и закапана чернилами, какъ будто бы въ нее съ неба попали чернильные заносы, сыпался чернильный дождь и градъ и свирѣпствовала въ ней чернильная буря.