-- Да, она растетъ кверху,-- проговорилъ Пегготи,-- теперь она уже большая дѣвица.
Въ это время въ комнату вошелъ Стирфортъ. Онъ не ожидалъ увидѣть меня съ гостями и, извинившись, хотѣлъ было уйти, по я упросилъ его остаться и представилъ ему славнаго рыбака. Стирфортъ тотчасъ-же началъ весело разговаривать съ м-ромъ Пегготи, съ замѣчательнымъ тактомъ разспрашивая его о его рыбачьемъ ремеслѣ. Меня поразило "въ немъ его умѣніе примѣняться къ положенію человѣка совсѣмъ иного круга общества; самъ же Стирфортъ обладалъ такою врожденною притягательною силой, что положительно обворожилъ м-ра Пегготи и Хама. Я обѣщалъ, что привезу его съ собой, когда поѣду къ нимъ въ Ярмутъ, и м-ръ Пегготи нѣсколько разъ повторялъ Стирфорту: "Непремѣнно пріѣзжайте! Будемъ очень рады, если какъ нибудь соберетесь къ намъ съ мистеромъ Дэви".
Пожелавъ намъ добраго утра и всякаго благополучія, м-ръ Пегготи и Хамъ распрощались съ нами и мы разстались очень довольные другъ другомъ.
Вдвоемъ съ Стирфортомъ мы незамѣтно пронесли ракковъ наверхъ въ нашу комнату и вечеромъ у насъ было настоящее пиршество, которое обошлось не совсѣмъ благополучно для Традльса, чрезмѣрно наугостившагося моими краббами и раками.
Изъ остального полугодія въ моей памяти сохранилось воспоминаніе объ ежедневныхъ мученіяхъ, которымъ мы подвергались, о морозныхъ утрахъ, когда насъ поднимали съ постели, звонкомъ, о скудно освѣщенныхъ и плохо натопленныхъ классныхъ комнатахъ; о перемѣнахъ въ ѣдѣ, ограничивавшихся смѣной вареной или жареной говядины на вареную или жареную баранину, о прогорьклыхъ бутербродахъ, обтрепанныхъ и засаленныхъ учебникахъ и сломанныхъ грифельныхъ доскахъ, объ окапанныхъ слезами тетрадяхъ, объ ударахъ камышевою тростью или линейкой, о скучныхъ дождливыхъ воскресеньяхъ и проч.
Зато я очень хорошо помню, какъ отъѣздъ домой на каникулахъ, казавшійся долгое время несбыточною мечтой, становился все болѣе и болѣе близкимъ къ осуществленію; какъ мы высчитывали сначала мѣсяцы, отдалявшіе насъ отъ каникулъ, потомъ недѣли и, наконецъ, дни; какъ я начиналъ опасаться, что меня не отпустятъ домой, и какъ меня стали терзать мрачныя предчувствія, что я до отъѣзда могу сломать себѣ ногу или можетъ приключиться другое несчастіе со мной; какъ постепенно время отъѣзда стало быстро сокращаться съ нѣсколькихъ недѣль на одну недѣлю, на послѣ завтра, на завтра, на сегодня, сегодняшній вечеръ, пока наконецъ наступилъ моментъ, когда я уже сидѣлъ въ ярмутской повозкѣ и катилъ по дорогѣ къ дому....
ГЛАВА VI.
Каникулы и послѣ каникулъ.
На разсвѣтѣ мы подъѣхали къ гостиницѣ, у которой всегда останавливалась почтовая карета, и меня ввели въ хорошенькую маленькую спальню, на дверяхъ которой почему то была надпись; "Дельфинъ". Я помню, что дорогой страшно прозябъ и, несмотря на выпитый горячій чай, все-таки очень былъ радъ забраться въ постель загадочнаго "Дельфина", съ головой укутаться въ одѣяло и тотчасъ же заснуть.
Утромъ въ девять часовъ долженъ былъ пріѣхать за мной Баркисъ. Я чуть свѣтъ поднялся съ постели и былъ совсѣмъ готовъ гораздо ранѣе назначеннаго срока. Баркисъ встрѣтилъ меня совершенно такъ, какъ будто со времени послѣдняго нашего свиданія прошло не болѣе нѣсколькихъ минутъ.