Какъ только мой чемоданъ былъ поставленъ въ повозку и Баркисъ усѣлся на свое мѣсто, наша лошадь по старому лѣниво поплелась впередъ, увозя насъ изъ Ярмута въ Блундерстонъ.
-- Вы прекрасно выглядите, м-ръ Баркисъ,-- обратился я къ нему, желая сказать ему что нибудь пріятное.
Баркисъ потеръ себѣ щеку рукавомъ, взглянулъ на рукавъ, какъ будто ожидая увидѣть на немъ отпечатокъ своего цвѣтущаго лица, но ничего не отвѣтилъ на мою любезность.
-- Я исполнилъ ваше порученіе, Баркисъ, -- снова заговорилъ я.-- Я написалъ тогда Пегготи, о чемъ вы просили.
-- Ага!-- буркнулъ Баркисъ, казавшійся въ дурномъ расположеніи духа.
-- Развѣ я не ладно сдѣлалъ, Баркисъ?вновь спросилъ я послѣ нѣкотораго молчанія.
-- Нѣтъ, не то,-- отвѣчалъ онъ.
-- А что-жъ, можетъ быть, мнѣ вовсе не слѣдовало писать ей о томъ, что вы просили?
-- Писать-то, да; но изъ этого ничего не вышло. Вотъ что!
Такъ какъ я не могъ понять, что онъ хотѣлъ этимъ сказать, то повторилъ за нимъ: "Ничего не вышло?"