-- Да, ничего не вышло, -- сказалъ онъ и искоса посмотрѣлъ на меня.-- Никакого отвѣта не было.
-- Значитъ, вы ожидали отвѣта, Баркисъ?-- спросилъ я и широко раскрылъ глаза отъ удивленія, такъ какъ дѣло принимало новый оборотъ для меня.
-- Если кто говоритъ, что онъ не прочь,-- перебилъ Баркисъ и при этомъ медленно перевелъ свой взоръ на меня, -- то, разумѣется, ожидаетъ отвѣта отъ того лица, къ которому онъ обратился; а вотъ отвѣта и посейчасъ нѣтъ никакого.
-- Отчего же вы сами не сказали ей этого, Баркисъ?
-- Гмъ!-- проворчалъ Баркисъ,-- У меня нѣтъ случая разговаривать съ нею. Я во всю жизнь не сказалъ ей даже трехъ словъ и не буду говорить съ ней..
-- Хотите я за васъ это сдѣлаю, Баркисъ?-- спросилъ я послѣ нѣкотораго колебанія.
-- Что жъ, пожалуй,-- проговорилъ онъ, поворачиваясь опять въ мою сторону;-- скажите, что Баркисъ ждетъ отвѣта. Если она спроситъ, какого отвѣта?-- скажите тогда: отвѣта на то, о чемъ я тебѣ писалъ. А если спроситъ: объ чемъ?-- скажите, что Баркисъ не прочь...
Эту краснорѣчивую фразу Баркисъ закончилъ такимъ добродушнымъ пинкомъ локтя въ мой бокъ, что у меня сдѣлалось колотье въ ребрахъ. Потомъ онѣ опять углубился въ свои думы и только спустя полчаса вынулъ изъ кармана кусокъ мѣла и какъ бы для памяти на кузовѣ повозки начертилъ: "Клара Пегготи".
Ахъ, съ какимъ страннымъ смѣшаннымъ чувствомъ не то радости, не то грусти приближался я къ своему дому, который уже утратилъ для меня свое прежнее значеніе! На каждомъ шагу я наталкивался на предметы, которые напоминали мнѣ о счастливомъ прошломъ, промелькнувшемъ какъ сонъ и канувшемъ въ вѣчность.
'Какъ живо пронеслись въ моей памяти тѣ дни, когда моя мама, Пеготти и я жили душа въ душу и никто не становился между нами. Воспоминаніе объ этомъ прошломъ навѣяло на меня такія печальныя мысли, что я не понималъ, радовался ли я тому, что ѣду домой или нѣтъ....