-- Да и никогда!-- воскликнула Пегготи.
Тогда моя мама схватила ее за руку и сказала:
-- Не покидай меня, Пегготи! Останься со мной. Можетъ быть, не долго тебѣ придется ждать! А что-же я буду дѣлать безъ тебя, скажи на милость!
-- Чтобы я покинула васъ?-- вскричала Пегготи.-- Да ни за что на свѣтѣ! Съ чего это вамъ взбрело въ голову? Выкиньте всѣ эти глупыя мысли изъ головы; это, вѣдь, сущій вздоръ! Я останусь у васъ, пока не состарюсь совсѣмъ и стану сгорбленной старухой! Вотъ что! А когда оглохну, да ослѣпну, стану беззубой и никому ненужной, тогда я пойду къ моему Дэви и попрошу его, чтобы онъ пріютилъ меня у себя.
-- А я, Пегготи,-- увѣрялъ я,-- буду такъ радъ, когда ты придешь ко мнѣ, что приму тебя какъ настоящую королеву.
-- Благослови тебя Господь, мой голубчикъ!-- воскликнула Пегготи.
Тутъ Пегготи начала меня цѣловать, точно напередъ благодаря меня за мое гостепріимство; потомъ она взяла малютку изъ люльки и начала укачивать его; убравши-же со стола, она явилась уже въ другомъ чепцѣ, съ рабочимъ ящичкомъ и огаркомъ восковой свѣчи -- совершенно такъ, какъ въ былое время.
Мы втроемъ усѣлись у камина и весело болтали. Я разсказывалъ о томъ, какой у насъ строгій м-ръ Крикль, и онѣ обѣ отъ души пожалѣли обо мнѣ. Разсказывалъ я имъ и про Стирфорта, какой онъ славный малый, какъ онъ взялъ меня подъ свою защиту, на что Пегготи замѣтила, что не полѣнилась бы пробѣжать двадцать миль, чтобы только взглянуть на него. Потомъ, когда малютка проснулся, я взялъ его на руки и сталъ нѣжно укачивать, а когда онъ уснулъ, я, по старой привычкѣ, сѣлъ возлѣ мамы, прижался къ ней, обнялъ ее и положилъ свою голову на ея плечо. И снова, какъ въ былые годы, ея прекрасные волосы, падая мнѣ на лицо, укрыли меня какъ-бы крыломъ ангела, и я чувствовалъ себя безгранично счастливымъ около нея.
Сидя такъ у камина и всматриваясь въ тлѣющіе уголья, мнѣ представлялось, будто я никогда не отлучался изъ дома, будто вовсе не существовало никакого м-ра Мурдстона и его сестрицы, а были на бѣломъ свѣтѣ только мама моя, Пегготи, да я самъ.
Воспоминаніе объ этомъ вечерѣ, послѣднемъ, который довелось намъ провести втроемъ, какъ въ доброе старое время, никогда не изгладится изъ моей памяти.