Сознавая, что мнѣ придется приберечь свои истощенныя силы на остальную часть путешествія, я рѣшилъ дать себѣ нѣкоторый отдыхъ и посвятить этотъ день главнымъ образомъ продажѣ своей куртки. Съ этой цѣлью я снялъ ее съ себя и отправился на поиски за лавочкой для продажи платья. Такихъ лавочекъ было здѣсь множество, но такъ какъ товаръ, развѣшанный въ нихъ, состоялъ преимущественно изъ офицерскихъ платьевъ, эполетъ и разныхъ военныхъ принадлежностей, то я долго слонялся отъ одной лавки къ другой, заглядывая въ нихъ, но не рѣшался войти, чтобы предложить для продажи мою куртку.
Наконецъ, на углу одного грязнаго переулочка, я увидѣлъ лавочку, которая показалась мнѣ какъ разъ подходящей для моей торговой сдѣлки. Близъ дверей висѣло нѣсколько матросскихъ костюмовъ, заржавленныхъ ружей и масса клеенчатыхъ шляпъ; у самыхъ же дверей былъ лотокъ съ такимъ множествомъ покрытыхъ ржавчиною ключей, что ими, кажется, можно было бы отпереть всѣ существующія на свѣтѣ двери.
Вотъ въ эту-то лавочку, узенькую и низенькую съ единственнымъ полу-завѣшаннымъ окномъ, не безъ страха вошелъ я, и мой страхъ усилился еще больше, когда изъ грязнаго угла комнаты выскочилъ безобразнаго вида старикъ и схватилъ меня за волосы; я замѣтилъ, что отъ него сильно разило виномъ.
-- Эй, ты!-- вскричалъ онъ,-- что ты тутъ шляешься! Ой, ой, ой!-- кричалъ онъ хватаясь за свой бокъ. Ой, ой, ой! Грр!.. грр!..
Я такъ былъ озадаченъ этими возгласами и въ особенности частымъ повтореніемъ никогда не слышаннаго мною раньше страннаго гортаннаго звука, что не могъ даже ничего отвѣтить. А старикъ, не выпуская изъ рукъ моихъ волосъ, повторялъ:
-- Эй! Тебѣ говорятъ! Что тебѣ тутъ нужно! Ой, ой, ой! Что тебѣ нужно! Отвѣчай! Гррр... грр...
Все это онъ выпаливалъ съ такимъ напряженіемъ, хватаясь то за сердце, то за печень, что глаза его налились кровью и выкатились изъ глазныхъ впадинъ.
-- Я хотѣлъ спросить,-- началъ я трясясь какъ въ лихорадкѣ,-- не купите-ли вы у меня куртку?
-- Ой, подай сюда куртку!-- Ой, жжетъ мое сердце! Ну, скорѣе, покажи, что у тебя за куртка! Давай-ка ее сюда.
Онъ высвободилъ изъ моихъ волосъ свои трясущіяся руки, походившія на когти хищной птицы, и надѣлъ очки на свои воспаленные глаза.