-- Попрошайничать!-- круто возразила она.
-- Нѣтъ, нѣтъ!-- воскликнулъ я, но въ ту же минуту вспомнивъ, что, дѣйствительно, я именно иду къ ней какъ нищій съ просьбой о помощи, мое лицо покрылись густою краской стыда.
Дѣвушка прошла съ своею провизіей впередъ, сказавъ, чтобы я шелъ за нею, если хочу знать, гдѣ живетъ миссъ Тротвудъ.
Мнѣ только этого и нужно было, и я послѣдовалъ за нею, хотя отъ страха и волненія едва передвигалъ свои ноги. Мы дошли до хорошенькаго домика съ большимъ итальянскимъ окномъ; передъ домомъ былъ разбитъ цвѣтникъ, пропитанный ароматомъ цвѣтовъ.
-- Вотъ домъ миссъ Тротвудъ, -- заявила молодая дѣвушка;-- теперь ты знаешь, гдѣ она живетъ, и больше я ничего не могу для тебя сдѣлать.
Она быстро удалилась, какъ бы желая сложить съ себя всякую отвѣтственность за мое появленіе у дома своей барыни. Съ стѣсненнымъ сердцемъ стоялъ я у садовой калитки и смотрѣлъ на большое окно, на половину задернутое кисейною занавѣскою, съ прикрѣпленными къ подоконнику зелеными ширмочками, за которыми едва виднѣлся столъ и большое кресло. Глядя на это окно, мнѣ пришло въ голову, что, можетъ быть, тамъ въ эту минуту за ширмами возсѣдаетъ и сама грозная тетушка.
Мой видъ къ этому времени былъ самый жалкій: сапоги износились и подошвы отстали; шляпа моя была вся изломана и изогнута; рубашка и панталоны были засалены и изодраны; до моихъ волосъ не касались ни гребень, ни щетка съ того самаго дня, какъ я покинулъ Лондонъ. Лицо, шея и руки у меня отъ непривычнаго долгаго пребыванія на открытомъ воздухѣ, отъ дождя и солнца загорѣли такъ, что приняли коричневый оттѣнокъ; къ тому же я съ ногъ до головы былъ весь какъ бы осыпанъ бѣловатою пылью.
Стоя въ нерѣшительности у садовой калитки, я замѣтилъ у окна верхняго этажа тетушкина домика, довольно тучнаго сѣдого господина, который смотрѣлъ на меня и кланялся, дѣлая при этомъ самыя уморительныя гримасы, то прищуривая, то тараща на меня глаза.
При моемъ удрученномъ состояніи духа странное поведеніе этого господина до того меня смутило, что, я уже сталъ помышлять о бѣгствѣ, какъ вдругъ изъ дверей дома вышла дама въ повязанной сверхъ чепца косынкѣ; на рукахъ у нея были надѣты перчатки, а у пояса висѣлъ громадный мѣшокъ, вродѣ тѣхъ, какіе имѣются у сборщиковъ податей у заставъ; въ рукѣ она держала большой садовый ножъ. Я тотчасъ же призналъ въ ней миссъ Бетси Тротвудъ, наружность которой мнѣ была такъ хорошо знакома по описанію моей бѣдной мамы.
-- Ступай прочь!-- закричала миссъ Бетси, мотая головой и дѣлая знакъ ножемъ въ воздухѣ.-- Прочь! Вонъ отсюда! Мальчишкамъ не дозволяется сюда входить. Прочь, я тебѣ говорю!