-- А эти Записки относятся къ исторіи его собственной жизни, тетушка?-- освѣдомился я.
-- Ну, да,-- отвѣчала тетушка, потирая по прежнему свой носъ. Онъ пишетъ свои личныя воспоминанія о какомъ-то лордѣ-канцлерѣ; по всей вѣроятности, онѣ въ скоромъ времени появятся въ печати. Мистеръ Дикъ все еще не вполнѣ усвоилъ способъ, выраженія своихъ доводовъ, не прибѣгая къ упомянутой аллегоріи, но это второстепенное дѣло; во всякомъ случаѣ эта работа занимаетъ его.
Я, должно признаться, узналъ впослѣдствіи, что мистеръ Дикъ въ теченіе слишкомъ десяти лѣтъ былъ главнымъ образомъ занятъ тѣмъ, чтобы только какъ-нибудь въ своихъ Запискахъ не коснуться личности Карла І-го, но онъ никакъ не могъ справиться съ этою задачею: исторія злополучнаго короля все-таки проникла въ его Памятныя Записки и занимала тамъ выдающееся мѣсто.
-- Я положительно утверждаю,-- продолжала тетушка,-- что никто не постигаетъ, какъ этотъ человѣкъ уменъ; это извѣстно только одной мнѣ. А ужъ что касается его уступчивости и добродушія, то объ этомъ и не буду говорить. Если онъ любитъ иногда заниматься пусканіемъ бумажнаго змѣя, что же въ этомъ, наконецъ, предосудительнаго? Самъ Франклинъ предавался этому занятію.
Если бы я предполагалъ, что моя тетушка, разъясняя мнѣ такъ подробно всѣ обстоятельства жизни мистера Дика, этимъ оказывала особое довѣріе ко мнѣ, то я, по всей вѣроятности, немало возомнилъ бы объ себѣ и даже началъ бы строить благопріятные планы о своей будущей участи, но я ясно видѣлъ, что она вдалась въ такія подробности единственно изъ желанія излить свое сердце, а я являлся только случайнымъ ея повѣреннымъ.
Въ то же время горячее заступничество тетушки за несчастнаго мистера Дика, дѣйствительно, вызвало въ моей юной душѣ надежду, что она и меня не оставитъ безъ призора. Я понялъ, что моя тетушка, несмотря на всѣ ея странности, была особа достойная всякаго уваженія, на которую можно было слѣпо положиться.
Тревожное состояніе, въ которомъ я находился въ ожиданіи отвѣта м-ра Мурдстона на письмо тетушки, дошло до крайнихъ предѣловъ, хотя я старался побѣдить свое волненіе и дѣлать все возможное съ своей стороны, чтобы угодить тетушкѣ и м-ру Дику. Этотъ послѣдній охотно отправился бы со мною для спуска своего бумажнаго змѣя, если бы не явилось препятствіе къ этому съ моей стороны: у меня еще не было приличной одежды и я все еще ходилъ въ томъ же довольно странномъ костюмѣ, въ который меня облекли въ первый день моего появленія въ домѣ тетушки. Вообще я никуда не могъ показываться и мои выходы изъ дому ограничивались прогулкою съ тетушкою по морскому берегу въ сумеркахъ, передъ сномъ.
Наконецъ пришелъ отвѣтъ отъ м-ра Мурдстона, и тетушка, къ ужасу моему, объявила мнѣ, что онъ самъ явится къ ней для личныхъ объясненій на, слѣдующій же день. Наступилъ и этотъ день, и я сидѣлъ по прежнему въ своемъ странномъ одѣяніи, весь въ лихорадкѣ отъ душевной тревоги, и то вздрагивалъ со страха отъ ожидаемой встрѣчи съ угрюмымъ моимъ отчимомъ, то, наоборотъ, приходилъ въ уныніе именно отъ того, что онъ такъ долго не являлся, чтобы скорѣе положить конецъ моему волненію.