-- Милая, добрая тётушка! воскликнула Флоренса, опустившись передъ нею вдругъ на колѣни.-- О, говорите мнѣ о папа, говорите о немъ больше! Не-уже-ли онъ совершенно убитъ горестью?
Миссъ Токсъ была тронута этимъ воззваніемъ до глубины души. Она забыла даже на минуту величіе мистриссъ Чиккъ и, погладивъ Флоренсу съ нѣжностью по щекѣ, отвернулась, между-тѣмъ, какъ невольныя слезы потекли изъ глазъ ея. Сама мистриссъ Чиккъ лишилась на мгновеніе присутствія духа, которымъ всегда такъ гордилась, и смотрѣла молча на прелестное личико, которое такъ долго, такъ постоянно, такъ терпѣливо обращалось къ маленькой кроваткѣ умершаго ребенка. Но она вскорѣ оправилась и сказала съ достоинствомъ:
-- Флоренса, мое милое дитя! твой бѣдный папа бываетъ иногда страненъ: спрашивать меня о немъ, значитъ спрашивать о предметѣ, который мнѣ несовершенно извѣстенъ. Никто больше меня не имѣетъ на твоего папа вліянія; а между-тѣмъ, онъ говорилъ со мною очень-мало и я почти не видала его, потому-что въ кабинетѣ совершенно темно. Я не разъ говорила ему: "Поль, не хочешь ли чего-нибудь горячаго?" -- А онъ мнѣ всегда отвѣчалъ: "Луиза, прошу тебя, оставь меня. Я не хочу ничего. Мнѣ гораздо-лучше, когда я одинъ". Вотъ его собственныя слова!
Миссъ Токсъ выразила удивленіе.
-- Короче, до сегодняшняго дня, продолжала мистриссъ Чиккъ: -- между мною и твоимъ бѣднымъ папа не было никакого разговора; сегодня я сообщила ему, что сэръ Барнетъ и лэди Скеттльсъ писали чрезвычайно-любезныя записочки -- о, нашъ бѣдный, милый мальчикъ! Лэди Скеттльсъ любила его, какъ... гдѣ мой носовой платокъ?
Миссъ Токсъ, послѣ безполезныхъ поисковъ, подала ей свой.
-- Чрезвычайно любезныя записочки, въ которыхъ предлагаютъ, чтобъ ты на время переселилась къ нимъ, для разнообразія. Я спросила твоего папа, не имѣетъ ли онъ чего-нибудь противъ этого приглашенія, и онъ сказалъ: "Нѣтъ, Луиза, ничего!"
Флоренса подняла заплаканные глаза.
-- Между-тѣмъ, Флоренса, если ты предпочитаешь остаться здѣсь, вмѣсто того, чтобъ ѣхать къ Скеттльсамъ, или хоть ко мнѣ...
-- Я бы лучше осталась здѣсь, тётушка, отвѣчала Флоренса едва внятнымъ голосомъ.