Цвѣты разсыпались на землю, какъ пыль; осиротѣлая Флоренса закрыла себѣ лицо руками, опустилась на траву и плакала долго и горько.
Однако, она не отказывалась отъ достиженія своей цѣли; ея господствующею мыслью было: отецъ не знаетъ, какъ она его любитъ, слѣдственно, должно употребить всѣ усилія, чтобъ рано или поздно сердце отца постигло это; а между-тѣмъ, не должно дозволить себѣ ни одного необдуманнаго слова, взгляда, жеста, нечаяннаго увлеченія чувства, которое могло бы обвинить отца и подать поводъ къ разговорамъ, въ родѣ слышаннаго ею недавно.
Въ обращеніи своемъ съ дѣвочкою, которую она очень полюбила и которую имѣла столько причины помнить, Флоренса не забывала объ отцѣ. Если она будетъ показывать ей свою привязанность слишкомъ-явно, этимъ утвердится въ мысляхъ, по-крайней-мѣрѣ, одной особы мысль, что отецъ ея жестокъ и безчувственъ.Слышанный изъ бесѣдки разговоръ заставилъ ее воздерживать свою собственную склонность къ ребенку, чтобъ охранить репутацію отца.
Когда собирались въ кружокъ для чтенія вслухъ, и въ повѣсти упоминалось о нечадолюбивомъ отцѣ, она страдала, боясь, чтобъ кто-нибудь не примѣнилъ этого мысленно къ ея отцу. Всякое обстоятельство подобнаго рода тревожило ее, и она часто помышляла о возвращеніи въ старый, опустѣлый домъ, подъ угрюмою тѣнью котораго душа ея нашла бы себѣ отдыхъ и спокойствіе.
Флоренса продолжала изучать свою пауку съ терпѣніемъ и постоянствомъ. Она часто выходила рано утромъ, чтобъ наблюдать дѣтей бѣдныхъ и научиться хоть отъ нихъ тому искусству, котораго она никакъ не могла постичь, глядя на собравшееся въ домѣ сэра Барнета юное общество. Но и дѣти бѣдныхъ людей ушли для нея слишкомъ-далеко впередъ: ихъ давно уже любили, и передъ ними не было желѣзнаго затвора у входа въ родительское сердце.
Былъ одинъ работникъ, котораго она часто замѣчала трудящимся рано утромъ, и подлѣ него дѣвочку, почти однихъ лѣтъ съ нею. Онъ былъ очень-бѣденъ и не имѣлъ, по-видимому, никакого постояннаго промысла: въ малую воду онъ скитался по обмелѣвшимъ берегамъ рѣки и отьискивалъ въ илу и тинѣ обрывки тряпья и кусочки желѣза; то обработывалъ жалкій клочокъ неблагодарной почвы передъ своею хижиной; то починивалъ или замазывалъ дрянную, старую лодку, ему принадлежавшую, или дѣлалъ что-нибудь въ томъ же родѣ для сосѣда, какъ приходилось. Но надъ чѣмъ бы онъ ни трудился, дѣвочка оставалась всегда праздною и сидѣла подлѣ него въ дремотномъ, полубезчувственномъ состояніи.
Флоренсѣ часто хотѣлось заговорить съ этимъ бѣднякомъ, но у нея не доставало духу, тѣмъ болѣе, что онъ не дѣлалъ ни шага ей на встрѣчу. Однажды утромъ, случилось ей, однако, очутиться близехонько подлѣ него, когда онъ разогрѣвалъ смолу, чтобъ залить проконопаченную лодку, лежавшую вверхъ килемъ подлѣ разведеннаго огня. Услыша шорохъ ея платья, онъ поднялъ голову и пожелалъ ей добраго утра.
-- Добраго утра, отвѣчала Флоренса, подходя къ нему еще ближе.-- Вы рано за работой.
-- Я бы радъ былъ начинать еще раньше, миссъ, еслибъ только была работа.
-- Развѣ ее такъ трудно найдти?