Мистеръ Домби откинулся въ креслахъ, вмѣсто того, чтобъ наклониться надъ положенными передъ нимъ бумагами, и устремилъ на своего управляющаго пристальный взглядъ. Каркеръ-Управляющій, приподнявъ слегка вѣки, притворился будто смотритъ на цифры и ждетъ, скоро ли мистеру Домби будетъ угодно заняться дѣлами. Онъ показалъ, что дѣлаетъ это притворно, изъ деликатности, какъ-будто щадя отцовскія чувства мистера Домби. Домби, глядя на него, былъ убѣжденъ въ этой деликатности, безъ которой мистеръ Каркеръ высказалъ бы ему еще многое, о чемъ самъ онъ не рѣшался спрашивать изъ гордости. Каркеръ имѣлъ такую манеру въ дѣлахъ. Мало-по-малу, взглядъ мистера Домби успокоился, и вниманіе его было привлечено дѣловыми бумагами; но, даже занявшись ими, онъ часто пріостанавливался и снова пристально взглядывалъ на мистера Каркера, который каждый разъ обнаруживалъ передъ своимъ великимъ вождемъ тѣ же чувства деликатности, что въ началѣ.
Пока они занимались такимъ образомъ, и гнѣвъ, возбужденный ловкимъ управляющимъ, замѣнилъ въ груди мистера Домби прежнее холодное нерасположеніе къ дочери, майоръ Бэгстокъ, сопровождаемый своимъ туземцемъ, шелъ съ утреннимъ визитомъ къ мистриссъ Скьютонъ. Онъ вошелъ къ ней въ самый полдень и нашелъ Клеопатру на обычной софѣ, томно пьющую кофе среди совершеннаго мрака, въ комнатѣ, гдѣ всѣ занавѣсы и шторы были опущены. Витерсъ, тощій пажъ, стоялъ въ углу какъ призракъ.
-- Какое тамъ нестерпимое существо входитъ сюда? Кто бы вы ни были, ступайте отсюда; я не могу этого вынести! сказала мистриссъ Скьютонъ.
-- Не-уже-ли у васъ достанетъ духа изгнать Джое Б., сударыня?
-- А, это вы? Подумавъ еще разъ, позволяю вамъ вондги.
Майоръ приблизился къ отцвѣтшей красавицѣ и прижалъ ея очаровательную руку къ устамъ своимъ.
-- Садитесь, только подальше отъ меня. Я сегодня утромъ ужасно слаба и нервенна, а отъ васъ пахнетъ солнцемъ. Вы совершенно-тррпическое чудовище.
-- Клянусь св. Георгіемъ, мэ'эмъ, было время, когда Джое Б. жарило и пекло вестиндское солнце, и онъ процвѣталъ въ этой тепличной температурѣ и былъ вездѣ извѣстенъ не иначе, какъ подъ именемъ цвѣтка. Тогда не знали Бэгстока, а знали цвѣтокъ -- цвѣтъ нашего. Цвѣтокъ, можетъ-быть, уже и позавялъ, но растеніе все еще тугое и крѣпкое, и постоянно зеленѣетъ какъ сосна.
-- А гдѣ мистриссъ Грэнджеръ? спросила Клеопатра у пажа.
Витерсъ полагалъ, что она въ своей комнатѣ.