-- Что ты подъ этимъ разумѣешь? спросила сердитая мать.-- Развѣ ты съ дѣтства...
-- Съ дѣтства! сказала Эдиѳь, глядя ей прямо въ глаза.-- Когда была я ребенкомъ? Какое дѣтство оставили вы на мою долю? Прежде, чѣмъ я начала понимать себя, я уже была женщиною -- коварной, лукавой, разсчетливой, корыстолюбивой, разставляющей сѣти мужчинамъ. Вы произвели на свѣтъ не младенца, а хитрую женщину. Полюбуйтесь на нее. Она теперь въ полномъ блескѣ!
Говоря это, она ударяла рукою по своей роскошной груди, какъ-будто хотѣла уничтожить себя.
-- Взгляните на меня, никогда незнавшую, что значитъ имѣть благородное сердце и любить. Взгляните на меня, наученную лукавству и разсчетамъ въ возрастѣ, когда дѣти предаются только невиннымъ ребяческимъ играмъ. Меня выдали замужъ въ юности за человѣка, къ которому я не чувствовала ничего, кромѣ равнодушія. Взгляните жь на меня, которую онъ оставилъ вдовою, умерши прежде, чѣмъ перешло къ нему ожиданное наслѣдство -- это было справедливымъ наказаніемъ вамъ!-- и потомъ скажите сами, какова была моя жизнь десять лѣтъ послѣ того.
-- Мы старались всячески пристроить тебя. Вотъ, въ чемъ прошла твоя жизнь. Теперь ты дождалась этого.
-- Нѣтъ невольницы на рынкѣ, нѣтъ лошади у барышниковъ, которую бы въ-продолженіе десяти постыдныхъ лѣтъ показывали, выставляли и разглядывали такъ, какъ меня, мама! воскликнула Эдиѳь съ пылающимъ челомъ и тѣмъ же горькимъ удареніемъ на послѣднемъ словѣ.-- Развѣ это не правда? Развѣ я не сдѣлалась поговоркою мужчинъ всѣхъ родовъ? Развѣ глупцы, развратники, мальчишки, сумасброды не бѣгали за мною и потомъ не отставали отъ меня одинъ послѣ другаго, потому-что вы были слишкомъ-просты, не смотря на всю вашу хитрость? Развѣ, наконецъ, мы не пріобрѣли себѣ самой незавидной знаменитости? Чему я не подверглась въ половинѣ сборныхъ пунктовъ публики, которые означены на картъ Англіи? Развѣ меня не навязывали и не выставляли на продажу всюду о вездѣ, пока во мнѣ не умерла послѣдняя искра уваженія къ самой-себѣ? Теперь я себя ненавижу, презираю! И вотъ, въ чемъ состояло мое позднее дѣтство -- другаго я не имѣла!
-- Ты бы давно могла быть замужемъ, по-крайней-мѣрѣ двадцать разъ, еслибъ достаточно поощряла искавшихъ твоей руки.
-- Нѣтъ! воскликнула дочь со всею энергіей бурной гордости и стыда:-- тотъ, кому суждено меня взять, возьметъ, какъ этотъ человѣкъ, котораго я не завлекала и не заманивала ничѣмъ. Онъ увидѣлъ меня на аукціонѣ и вздумалъ купить -- пусть покупаетъ! Когда онъ пришелъ для осмотра своей будущей собственности, или чтобъ сторговать меня, то потребовалъ списокъ моихъ достоинствъ и пожелалъ удостовѣриться въ нихъ -- я безпрекословно исполняла его желанія, дѣлала все, чего онъ требовалъ, и больше ничего не намѣрена дѣлать. Онъ покупаетъ меня по своей доброй волѣ, оцѣнивъ по-своему и чувствуя могущество своихъ денегъ. Я не подстрекала его ничѣмъ; ни вы не подстрекали... на сколько я могла не допустить этого.
-- Эдиѳь, ты странно говоришь съ своею матерью.
-- И мнѣ такъ кажется; мнѣ это еще страннѣе, чѣмъ вамъ. Но воспитаніе мое кончилось давнымъ-давно. Я теперь уже не молода и упала постепенно такъ-низко, что не могу начать идти другимъ путемъ или остановить васъ на вашемъ. Зародышъ всего, что очищаетъ и облагораживаетъ грудь женщины, никогда не волновалъ меня. Мнѣ нечѣмъ поддержать себя, когда я презрительна въ своихъ собственныхъ глазахъ. (Она произнесла слова эти съ трогательною грустью, которая вскорѣ исчезла, когда она прибавила съ дрожащими губами:) И такъ, вы видите, мы знатны, но бѣдны, и я очень-довольна тѣмъ, что мы будемъ богаты при помощи такихъ средствъ! Могу сказать только въ свое утѣшеніе одно: я исполнила единственное намѣреніе, на которое у меня достало силы, имѣя васъ подлѣ себя -- я не искушала этого человѣка.