-- Этого человѣка! Ты говоришь, какъ-будто ненавидишь его.
-- А вы думали, можетъ-быть, что я его люблю? Сказать ли вамъ, продолжала она, устремивъ неподвижный взглядъ на мать: -- кто понялъ насъ насквозь, кто постигъ насъ такъ, что я передъ нимъ чувствую себя еще болѣе униженною, чѣмъ передъ самой-собою?
-- Ты, кажется, нападаешь на этого несчастнаго... какъ его зовутъ? Каркера! возразила холодно мать.-- Мнѣ кажется, что мнѣніе его о тебѣ не помѣшаетъ тебѣ нисколько пристроиться. Зачѣмъ ты такъ смотришь на меня? Или ты нездорова?
Эдиѳь вздрогнула какъ ужаленная. Голова ея опустилась, и по всему тѣлу пробѣжалъ судорожный трепетъ. Но это длилось только мгновеніе, и она вышла изъ комнаты своею обыкновенною поступью.
Тогда явилась горничная, которой слѣдовало бы быть костлявымъ олицетвореніемъ смерти, и увела Клеопатру въ спальню. Старуха, надѣвъ фланелевую кофту, какъ-будто переродилась: у ней появились недуги дряхлости, и она побрела, кивая головой и опершись на руку своей служанки.
ГЛАВА IV.
Перемѣны.
-- Наконецъ, Сузанна, пришло время возвратиться въ нашъ старый, тихій домъ! сказала Флоренса своей неизмѣнной миссъ Нипперъ.
-- О, да, миссъ Флой, очень-тихій. До чрезвычайности тихій,
-- Когда я была ребенкомъ, сказала задумчиво Флоренса: -- случалось ли тебѣ видѣть этого джентльмена, который три раза пріѣзжалъ сюда, чтобъ меня видѣть? кажется, три раза, Сузанна?