Во все это время, Эдиѳь сидѣла у окна и глядѣла по-прежнему на улицу. Оставшись снова наединѣ съ матерью, она поднялась съ мѣста, на которомъ просидѣла весь вечеръ, направилась къ ней и остановилась прямо противъ зѣвающей, трясущейся, брюзгливой старухи, которая безпокойно встрѣтила устремленный на нее огненный взглядъ дочери.
-- Я устала до смерти, сказала мать.-- На тебя нельзя положиться ни минуты. Ты хуже ребенка, ребенка! Нѣтъ ребенка, который былъ бы въ половину такъ упрямъ и непокоренъ.
-- Выслушайте меня, матушка, возразила Эдиѳь съ такимъ горькимъ презрѣніемъ, которое устраняло всякую мысль о шутливости.-- Вы должны оставаться однѣ до моего возвращенія.
-- Должна оставаться одна, Эдиѳь, до твоего возвращенія?
-- Или именемъ Того, кого я завтра призову въ свидѣтели лживѣіннаго и позорнѣйшаго дѣла -- клянусь вамъ, откажу этому человѣку въ самой церкви. Если нѣтъ, пусть я упаду мертвая на помостѣ!
Мать отвѣчала встревоженнымъ взглядомъ, который нисколько не успокоился отъ встрѣчи съ непреклоннымъ взглядомъ дочери.
-- Намъ довольно быть тѣмъ, что мы есть, сказала Эдиѳь твердымъ голосомъ.-- Я не хочу видѣть, какъ юность и непорочность упадутъ до уровня со мною, не хочу видѣть чистое существо испорченнымъ и развращеннымъ для забавы цѣлаго міра матерей. Вы меня понимаете? Флоренса должна возвратиться домой.
-- Ты съ ума сошла, Эдиѳь! воскликнула съ сердцемъ мать.-- Не-уже-ли ты воображаешь найдти въ этомъ домѣ спокойствіе, пока она не замужемъ и будетъ жить тамъ?
-- Спросите меня, или спросите себя, ожидала ли я когда-нибудь найдти тамъ миръ и спокойствіе?
-- Не-уже-ли послѣ всѣхъ моихъ трудовъ и хлопотъ, чтобъ доставить тебѣ независимость (старуха почти кричала и голова ея тряслась какъ листъ), ты скажешь, что во мнѣ заключается зараза и мое общество можетъ только испортить и развратить невинность? Что жь ты такое сама? Прошу тебя, скажи, что ты такое?