Живущая въ немъ обитала нѣкогда въ первомъ жилищѣ, но оставила его, рѣшившись послѣдовать сюда за отверженнымъ братомъ. Съ нею удалился изъ перваго дома его духъ-искупитель, а изъ груди его хозяина одинокій ангелъ; но хотя онъ пересталъ любить сестру за то, что называетъ неблагодарнымъ бѣгствомъ, и хотя теперь совершенно ее оставилъ, однако даже онъ не можетъ забыть ее окончательно. Доказательство этому ея цвѣтникъ, въ который нога его никогда не ступаетъ, но который поддерживается среди всѣхъ дорогихъ передѣлокъ и измѣненій точь-въ-точь въ томъ видѣ, какъ-будто она только вчера его оставила!
Гэрріетъ Каркеръ перемѣнилась съ-тѣхъ-поръ, и на красоту ея легла тѣнь тяжело той, которую налагаетъ время само-по-себѣ, какъ оно ни всемогуще -- тѣнь горести и безпокойства и ежедневной борьбы съ бѣдностью. Но все-таки это красота -- кроткая, тихая, скромная красота, которую надобно найдти, потому-что сама она не можетъ себя выказывать, или еслибъ и могла, то была! бы тѣмъ же, что теперь, не больше.
Да. Эта стройная, легкая фигура небольшаго роста, съ ангельскимъ терпѣніемъ, одѣтая въ простыя ткани и выражающая въ своей наружности только скудныя домашнія добродѣтели, въ которыхъ такъ мало общаго съ принятыми понятіями о героизмѣ и величіи души (развѣ, если лучъ ихъ блеснетъ иногда въ жизни великихъ, и тогда онъ превращается въ созвѣздіе, за которымъ слѣдятъ прямо въ небеса) -- эта стройная, легкая фигура небольшаго роста, съ ангельскимъ терпѣніемъ на лицѣ, опирающаяся на мужнину не стараго, но уже сѣдаго и отнявшаго -- сестра его, та самая сестра, которая одна изъ цѣлаго свѣта присоединилась къ нему въ его позорѣ, вложила руку въ его руку и съ кроткою рѣшимостью повела его, какъ ангелъ благодати, по пустынному жизненному пути.
-- Еще рано, Джонъ, сказала она.-- Зачѣмъ ты уходишь такъ рано?
-- Немногими минутами раньше обыкновеннаго, Гэрріетъ. Если достанетъ времени, мнѣ бы хотѣлось -- это фантазія -- пройдти разъ мимо дома, гдѣ я съ нимъ простился.
-- Какъ жаль, что я никогда не знала и не видала его, Джонъ.
-- Вспомни его участь. Лучше, другъ мои, такъ,какъ оно есть.
-- Но еслибъ я даже знала его, то не могла бы жалѣть о немъ больше теперешняго. Развѣ твое горе не мое горе, Джонъ? Мы бы тогда могли говорить о немъ, и это было бы для тебя отрадою, и тебѣ было бы со мною не такъ скучно.
-- Милая сестра, не-уже-ли есть на свѣтѣ что-нибудь, чѣмъ бы ты могла сдѣлаться мнѣ отраднѣе или ближе? Я чувствую, ты какъ будто знала его, Гэрріетъ, какъ-будто раздѣляла мою къ нему привязанность.
Она обвила рукою, покоившеюся на плечѣ брата, его шею и отвѣчала съ легкою нерѣшимостью: