Старуха еще разъ оглянулась въ каморкѣ, посмотрѣла на гостью и снова оглядывалась вокругъ себя; потомъ, схвативъ торопливо свѣчку, поднесла ее къ лицу гостьи, громко вскрикнула, поставила свѣчку и бросилась на шею дочери!
-- Это моя дѣвка! Моя Алиса! Это моя красотка-дочь! Она жива и воротилась! кричала старуха, метаясь то на ту, то на другую сторону груди, которая холодно встрѣчала эти ласки.-- Это моя дѣвка! Это моя Алиса! Моя хорошенькая дочка! Она жива и воротилась! повторила старуха, опустясь передъ дочерью на полъ, обнимая ея колѣни, прижимаясь къ нимъ головою и метаясь со стороны на сторону, со всѣми неистовыми изъявленіями, къ какимъ только была способна ея жизненность.
-- Да, мать! возразила Алиса, нагнувшись на мгновеніе впередъ и поцаловавъ старуху, но стараясь даже при этой ласкѣ высвободиться изъ ея объятій.-- Я здѣсь, наконецъ. Оставь, мать, оставь. Встань и сядь на стулъ. Ну, что въ этомъ хорошаго?
-- Она воротилась еще жостче, чѣмъ была когда ушла! воскликнула мать, поднявъ на нее глаза и все держа ее за колѣни.-- Она меня знать не хочетъ, послѣ всѣхъ этихъ лѣтъ и всей горькой жизни, которую вела я!
-- Что же, мать! сказала Алиса, тряся оборванныя полы своего плаща, чтобъ освободить ихъ изъ рукъ старухи: -- въ этомъ двѣ стороны. Были годы и для меня такъ же, какъ для тебя, и была горькая жизнь для меня, какъ и для тебя. Встань, встань!
Мать встала, плакала, ломала себѣ руки и смотрѣла на нее, отойдя поодаль. Потомъ, она снова взяла свѣчку, ходила вокругъ дочери и оглядывала ее съ головы до ногъ съ тихимъ стономъ; потомъ поставила свѣчку, сѣла на свое прежнее мѣсто, хлопала руками, какъ-будто подъ ладъ жалобному напѣву, и перекачивалась со стороны на сторону, продолжая стѣнать и сѣтовать про себя.
Алиса встала, сняла свои мокрый плащъ и положила его въ сторону. Послѣ этого она сѣла по-прежнему, скрестила руки, устремивъ глаза на огонь и слушая молча, съ презрительнымъ лицомъ, невнятныя сѣтованія своей старой матери.
-- Развѣ ты ожидала увидѣть меня такою же молодою, какою я ушла? сказала она наконецъ, обратясь къ старухѣ.-- Развѣ ты воображаешь, что жизнь, какъ моя тамъ, была хороша для красоты? Слушая тебя, можно это подумать!
-- Не то! кричала мать.-- Она знаетъ это!
-- Такъ что же такое? Лучше, если это будетъ что-нибудь недлинное; иначе дорога моя вонъ отсюда будетъ легче, чѣмъ дорога сюда.