-- Я осмѣлился испросить свиданіе и рѣшился назвать его дѣловымъ, такъ-какъ...
-- Вы, можетъ-быть, имѣете отъ мистера Домби порученіе сообщить мнѣ какой-нибудь выговоръ. Вы обладаете довѣренностью мистера Домби въ такой необычайной степени, что я нисколько не удивлюсь, если вы пришли за этимъ.
-- Я не имѣю отъ него никакого порученія къ дамѣ, которая покрываетъ блескомъ его имя, но прошу ее лично отъ себя быть справедливою къ смиренному просителю -- не больше, какъ служащему у мистера Домби -- что уже есть положеніе смиренное, -- подумать о моей совершенной безпомощности во вчерашній вечеръ и о невозможности избѣгнуть участія, которое меня заставали принять насильно въ весьма-горестномъ обстоятельствѣ.
-- Милая Эдиѳь, намекнула въ-полголоса Клеопатра, откладывая свой лорнетъ:-- право, этотъ... какъ-его-зовутъ, очарователенъ. Въ немъ столько сердца!
-- Я рѣшаюсь, продолжалъ Карверъ, обращая къ мистриссъ Скьютонъ взглядъ благодарнаго почтенія:-- я рѣшаюсь назвать этотъ случай горестнымъ, хотя онъ былъ "горестнымъ, конечно, только для меня, его нечаяннаго свидѣтеля. Такое легкое разногласіе между лицами, которыхъ любовь другъ къ другу основана на безкорыстной преданности и которыя всегда готовы пожертвовать собою одно для другаго, совершенно-ничтожно. Какъ сама мистриссъ Скьютонъ выразилась вчера съ такою истиной и такимъ чувствомъ -- это ничтожно.
Эдиѳь не могла, взглянуть на него, но сказала черезъ нѣсколько секундъ:
-- А ваше дѣло, сударь...?
-- Эдиѳь шалунья!.. замѣтила игриво мистриссъ Скьютонъ:-- мистеръ Каркеръ все это время стоитъ! Милый мистеръ Карверъ, прошу васъ, садитесь.
Онъ не отвѣчалъ ни слова матери, но устремилъ глаза на гордую дочь, какъ-будто рѣшившись повиноваться только ея приказаніямъ, Эдиѳь, наперекоръ самой себѣ, сѣла и небрежно указала ему на стулъ. Трудно было сдѣлать это холоднѣе, надменнѣе, съ болѣе-дерзкимъ видомъ неуваженія и превосходства, но она согласилась противъ воли на такую снисходительность, которая была у нея исторгнута. Этого было достаточно! Мистеръ Каркеръ сѣлъ.
-- Могу ли просить позволенія, сударыня... сказалъ Каркеръ, обративъ къ мистриссъ Скьютонъ свои бѣлые зубы: -- ваша проницательность и чувствительность удостоятъ меня одобренія, по основательной причинѣ, я убѣжденъ въ этомъ -- могу ли просить позволенія обратиться къ мы стрессъ Домби съ тѣмъ, что я долженъ сказать, и предоставить ей сообщить это вамъ, ея лучшему и драгоцѣннѣйшему другу -- послѣ мистера Домби?