Мистриссъ Скьютонъ хотѣла удалиться, но ее остановила Эдиѳь, которая остановила бы и его и велѣла бы ему съ негодованіемъ говорить прямо или на говорить вовсе, еслибъ онъ не прибавилъ въ-полголоса: -- Миссъ Флоренса, молодая дѣвица, которая сейчасъ только вышла отсюда...
Эдиѳь позволила ему продолжать. Теперь она взглянула на него. Когда онъ наклонился впередъ, чтобъ быть къ ней ближе, съ выраженіемъ высшей степени деликатности и почтенія, съ бѣлымъ зубами, блестѣвшими убѣдительностью, и съ покорною улыбкой -- она чувствовала, что была бы готова убить его на мѣстѣ.
-- Положеніе, миссъ Флоренсы, началъ онъ:-- было самое несчастное. Мнѣ больно говорить объ этомъ вамъ, которой привязанность къ отцу миссъ Флоренсы должна, естественнымъ образовъ, выслушивать съ ревностью каждое касающееся до нея слово... (Рѣчь мистера Каркера была всегда сладкозвучна и отчетамъ, но никакой языкъ не возразитъ ея мягкости и ясности, когда отъ произносилъ эти слова, или другія подобнаго имъ значенія). Но, какъ человѣкъ, преданный мистеру Домби въ другомъ родѣ, какъ человѣкъ... котораго вся жизнь протекла въ удивленіи характеру мистера Домби, могу ли сказать, не оскорбляя вашей нѣжность какъ любящей супруга, что, къ-несчастію, миссъ Флоренса была оставлена безъ вниманія отцомъ. Могу ли сказать, ея отцомъ?
-- Я это знаю.
-- Вы знаете! воскликнулъ мистеръ Каркеръ, какъ-будто получилъ отъ такого отвѣта большее облегченіе.-- Это сдвигаетъ гору съ груди моей. Могу ли надѣяться, что вы знаете, откуда выродилось такое небреженіе -- въ какой любезной сторонѣ гордости мистера Домби... я хочу оказать, его характера?
-- Можете умолчать объ этомъ, сударь, и дойдти скорѣе до конца того, что хотите сказать мнѣ.
-- Я вполнѣ убѣжденъ, сударыня... вѣрьте мнѣ, глубоко убѣжденъ, что мистеръ Домби ни въ чемъ не требуетъ оправданія передъ вами. Но судите снисходительно о моихъ чувствахъ по своимъ собственнымъ, и простите участіе, которое я въ немъ принимаю, если оно въ своемъ усердіи зайдетъ даже слишкомъ-далеко.
Какой ударъ ея гордому сердцу! Сидѣть тутъ, лицомъ-къ-лицу съ нимъ, и слушать, какъ онъ ежеминутно дразнитъ ее ложной клятвой, произнесенной ею предъ алтаремъ; какъ гнететъ онъ ее этою клятвой, какъ-будто заставляя выпить всю гущу со дна горькой чаши отвратительнаго питья, отъ котораго она не можетъ отвернуться, въ омерзѣніи къ которому не смѣетъ сознаться! Какъ бушевали въ груди ея стыдъ, гнѣвъ, укоры совѣсти, когда, сидя передъ нимъ прямо и величаво, въ надменной красотѣ, она знала, что духъ ея лежитъ у его ногъ!
-- Миссъ Флоренса, сказалъ Каркеръ: -- оставленная попеченіямъ, если можно ихъ такъ назвать, слугъ и наемниковъ, во всѣхъ отношеніяхъ нисшихъ ея, нуждалась въ руководителѣ своихъ юныхъ дней, и, весьма-естественно, за неимѣніемъ приличныхъ руководителей, была неосторожна въ выборѣ и забыла до нѣкоторой степени свое положеніе... Была какая-то безразсудная привязанность къ одному Валтеру, мальчику простаго званія, который, къ-несчастію, теперь уже умеръ, да еще нѣкоторыя весьма-неприличныя знакомства съ разными шкиперами незавидной репутаціи и съ бѣглымъ старымъ банкрутомъ.
-- Я слыхала эти обстоятельства, сударь, возразила Эдиѳь, сверкнувъ на него презрительнымъ взглядомъ: -- и знаю, что вы искажаете ихъ. Вамъ, можетъ-быть, извѣстна истина... надѣюсь.