-- Извините, сказалъ Каркеръ: -- но я полагаю, что никто не знаетъ этихъ обстоятельствъ такъ хорошо, какъ я. Ваша пылкая и возвышенная душа, сударыня, душа, которая такъ благородно-повелительна... Въ оправданіи любимаго и почитаемаго вами супруга, и которая осчастливила его вполнѣ по достоинству -- возбуждаетъ во мнѣ восторгъ и благоговѣніе, и я преклоняюсь передъ нею. Но что касается обстоятельствъ, на которыя я испросилъ позволенія обратить ваше вниманіе, я не сомнѣваюсь въ нихъ нисколько: Стараясь исполнить свою обязанность какъ повѣренный мистера Домби,-- осмѣлюсь сказать, какъ другъ его,-- я вполнѣ убѣдился въ нихъ. Исполняя эту обязанность, и съ весьма-понятнымъ Для васъ глубокимъ участіемъ ко всему, что до него касается, участіемъ, которое усилено, если вамъ угодно (такъ-какъ Я, по-видимому, не имѣю счастья пользоваться вашею благосклонностью) болѣе-низкимъ побужденіемъ доказать свое усердіе и выиграть въ его мнѣніи, я долго слѣдилъ за этими обстоятельствами самъ и чрезъ посредство вѣрныхъ людей: вотъ почему и имѣю безчисленныя и самыя подробныя подтвержденія словамъ своимъ.
Она подняла взоры до высоты его губъ, и увидѣла въ каждомъ зубѣ вредоносное орудіе.
-- Извинте, сударыня, если въ своемъ затруднительномъ положеніи я осмѣливаюсь, совѣщаться съ вами я рѣшусь дѣйствовать не иначе, какъ съ вашего приказанія. Кажется, я замѣтилъ, что вы очень интересуетесь миссъ Флой?
Что въ ней открылось такого, чего онъ еще не зналъ и не замѣчалъ? Униженная и вмѣстѣ съ тѣмъ взбѣшенная отъ мысли, которую онъ снова разовьетъ въ другомъ видѣ, она закусила дрожащую отъ гнѣва губу, чтобъ принудить ее успокоиться, и гордо наклонила въ отвѣтъ голову.
-- Это участіе, сударыня, служащее трогательнымъ доказательствомъ того, какъ все близкое мистеру Домби драгоцѣнно вамъ, заставляетъ меня пріостановиться прежде, чѣмъ рѣшусь увѣдомятъ его обо всѣхъ этихъ вещахъ, которыя до-сихъ-поръ ему неизвѣстны. Оно до такой степени потрясаетъ мое вѣрноподданство, если смѣю такъ выразиться, что по малѣйшему желанію вашему я готовъ предать ихъ совершенному забвенію.
Эдиѳь быстро подняла голову, откинулась назадъ и устремила на него мрачный взглядъ. Онъ встрѣтилъ его самою пріятною и вѣжливою улыбкой и продолжалъ:
-- Вы говорите, что въ разсказѣ моемъ эти обстоятельства искажены... Боюсь, что нѣтъ... боюсь, что нѣтъ. Но допустимъ это. Безпокойство, которое я иногда ощущалъ, думая о вашемъ предметѣ, происходитъ вотъ отъ-чего: одна мысль о сближеніяхъ съ подобными лицами, хотя миссъ Флоренса и дошла до нихъ до невинности и неопытной довѣрчивости, можетъ побудить мистера Домби, уже предубѣжденнаго противъ нея -- мнѣ извѣстно, что онъ по временамъ думалъ объ этомъ -- рѣшиться на окончательную разлуку съ нею и на отчужденіе ее отъ своего дома... Сударыня! не оспоривайте меня и вспомните, какъ давно я знаю мистера Домби, какъ безпрестанно бываю съ нимъ въ сношеніяхъ, какъ привыкъ относиться къ нему почти съ самаго дѣтства: повѣрьте мнѣ, если у него есть недостатокъ, то онъ заключается въ выспреннемъ упорствѣ, утвердившемся на корнѣ благородной гордости и чувства своего могущества, которыя мы всѣ должны почитать и такихъ характеровъ нельзя осуждать наравнѣ съ другими, просто упрямыми -- они выростаютъ изъ самихъ-себя, день за днемъ, годъ за годомъ.
Она все не сводила съ него глазъ; но какъ ни былъ твердъ взглядъ ея, ея ноздри надменно расширились, дыханіе стало глубже и губы слегка зашевелились, когда Каркеръ описывалъ то въ своемъ патронѣ, передъ чѣмъ всѣ должны склоняться. Онъ замѣтилъ это; и хотя выраженіе лица его нисколько не измѣнилось, она знала, что онъ это замѣтилъ.
-- Даже пустой случай, какъ, па-примѣръ, вчерашній, продолжалъ Каркеръ:-- если позволите припомнить его еще разъ -- пояснить мои слова лучше, чѣмъ всякое болѣе-важное обстоятельство. Фирма "Домби и Сынъ" не знаетъ ни времени, ни мѣста, ни поры года, но повергаетъ все это передъ собою... Радуюсь вчерашнему случаю, потому-что онъ открылъ мнѣ сегодня возможность говорить о нашемъ предметѣ съ мистриссъ Домби, хотя и подвергъ меня п е ни ея временнаго неудовольствія. Сударыня, среди моихъ безпокойствъ и опасеній касательно миссъ Флоренсы, мистеръ Домби потребовалъ меня въ Лимингтонъ. Тамъ я увидѣлъ васъ. Тамъ я не могъ не узнать, въ какихъ отношеніяхъ вы вскорѣ будете съ нимъ, къ его и вашему прочному счастью. Тамъ рѣшился дождаться времени, когда вы окончательно поселитесь здѣсь, и сдѣлать, что сдѣлалъ сегодня. На душѣ моей нѣтъ упрека, что я не исполнилъ своего долга въ-отношеніи къ мистеру Домби, потому-что я высказалъ вамъ все: если два лица имѣютъ одинъ умъ и одно сердце, какъ въ такомъ супружествѣ, то одно лицо почти представляетъ собою другое. Совѣсть моя очищается одинаково, вамъ или ему высказана эта тэма. По причинамъ, которыя я имѣлъ честь изложить, я предпочелъ васъ. Могу ли надѣяться на счастье видѣть мою довѣренность принятою, и долженъ ли я считать себя освобожденнымъ отъ отвѣтственности?
Онъ долго помнилъ взглядъ, которымъ она его теперь надѣлила... кто могъ видѣть и забыть этотъ взглядъ? и внутреннюю борьбу, которая потомъ кипѣла въ ней. Наконецъ, она сказала: