Какъ бы то ни было, миссъ Токсъ направилась однажды вечеромъ къ Тудлямъ. Мистеръ Тудль, въ это время, пропитанный сажею и пепломъ, освѣжалъ себя чаемъ въ нѣдрахъ своего семейства. Мистеръ Тудль зналъ только три разряда существованія: или они освѣжался и подкрѣплялся въ вышеупомянутыхъ нѣдрахъ, или проносился по земной поверхности съ быстротою отъ двадцати-пяти до пятидесяти миль въ часъ, или спалъ послѣ трудовъ. Онъ былъ всегда или въ вихрѣ или въ затишьи, и въ томъ и другомъ случаѣ человѣкомъ мирнымъ и незаносчивымъ, передавъ, по-видимому, бурливость житейскую своимъ машинамъ, которыя горячились, фыркали, пыхтѣли, рвались, дымились и выбивались изъ силъ безпощадно, тогда-какъ санъ онъ велъ жизнь смирную и ровную.
-- Полли, сразилъ онъ, имѣя на каждомъ колѣнѣ по юному Тудлю, тогда-какъ двое другихъ готовили ему чай, да еще множество было разсыпано вокругъ -- у мистера Тудля былъ всегда хорошій запасъ дѣтей: -- ты давно не видала вашего Байлера?
-- Нѣтъ, да онъ навѣрно прійдетъ сегодня вечеромъ. Сегодня его вечеръ, и онъ его не пропуститъ.
-- Я полагаю, вашъ Байлеръ теперь на хорошей дорогѣ, а? Полли?
-- О, конечно!
-- А не до какимъ-то скрытнымъ дѣламъ -- а?
-- Нѣтъ! возразила мистриссъ Тудль увѣсисто.
-- Очень-радъ, Полли, что онъ не во скрытнымъ дѣламъ, замѣтилъ мистеръ Тудль съ разстановкой и ковыряя складнымъ ножомъ въ своемъ хлѣбѣ и маслѣ, какъ въ топкѣ паровоза: -- а то это смотритъ нехорошо; такъ ли, Полли?
-- Конечно, отецъ. Какъ можешь ты спрашивать объ этомъ!
-- Видите, вы, ребятишки, сказалъ мистеръ Тудль, обратясь ко всему своему семейству: -- надобно дѣлать все честно и открыто. Если вы будете въ разрѣзахъ или туннеляхъ, то не возитесь тамъ въ-тихомолку, а свищите во всѣ пар ы, чтобъ знали гдѣ вы.