Юные Тудли подряди звонкій ропотъ, изъявлявшій готовность ихъ воспользоваться родительскимъ совѣтомъ.
-- Да отъ-чего ты говоришь это на-счетъ Роба, отецъ? спросила съ безпокойствомъ жена.
-- Полли, моя старуха, я не знаю, чтобъ говорилъ особенно на-счетъ Роба, право. Я "тронулся" начиная съ него; потомъ подъѣхалъ къ "вѣтви"; тамъ взялъ, что нашлось, а вотъ явился цѣлый поѣздъ мыслей, которыя прицѣпились къ нему прежде, чѣмъ я узналъ, гдѣ я и откуда онѣ. Что за удивительная "прицѣпка" человѣческія мысли! Пра...во!
Такое глубокомысленно разсужденіе мистеръ Тудль промылъ внизъ вмѣстительною кружкою чая и продолжалъ упрочивать его тяжеловѣснымъ количествомъ хлѣба съ масломъ. При этомъ случаѣ, онъ посовѣтовалъ дочерямъ смотрѣть, чтобъ было больше кипятку, такъ-какъ онъ чувствуетъ въ глоткѣ большую сухость и опорожнитъ "цѣлый видъ" кружекъ для утоленія жажды.
Удовлетворяя себя, однако, мистеръ Тудль не забывалъ своихъ младшихъ "вѣтвей", которыя хотя уже и поужинали, но все-таки были не прочь отъ иррегулярныхъ кусковъ, всегда чрезычайно-пріятныхъ. Отецъ услаждалъ ими дѣтей, выставляя массивные ломти хлѣба съ масломъ, отъ которыхъ все семейство откусывало поочереди, въ законной послѣдовательности, и раздавая имъ также правильно чай по ложечкамъ: гостинцы эти доставляли юнымъ Тудлямъ такое удовольствіе, что они послѣ каждаго вкушенія принималась прыгать, плясать, скакать на одной ножкѣ и выражать своя чувства разными гимнастическими доказательствами. Уходившись, они снова сталпливались вокругъ мистера Тудля и глядѣли пристально, какъ онъ уписывалъ еще ломти хлѣба и масломъ; притворяясь, впрочемъ, какъ-будто они не имѣютъ никакого дальнѣйшаго порыва на эти съѣстные вещества, но разговариваютъ о постороннихъ предметахъ и сообщаютъ другъ другу мысли свои по довѣренности, шопотомъ.
Мистеръ Тудль, среди своего семейства, которому подавалъ превосходный примѣръ касательно аппетита, мысленно перевозилъ и Бирмингэмъ двухъ сидѣвшихъ у него на колѣняхъ младшихъ Тудлей, съ отдѣльнымъ поѣздомъ, и созерцалъ остальныхъ черезъ брустверъ изъ хлѣба и масла, какъ вдругъ явился Робъ-Точильщикъ въ своей зюдвесткѣ и траурномъ нарядѣ, и былъ встрѣченъ общимъ стремленіемъ къ нему братьевъ и сестеръ.
-- Ну, что, мать? Здорова ли ты? сказалъ Робъ, цалуя ее почтительно.
-- Вотъ мой мальчикъ! закричала Полли, обнимая и трепля его по спинѣ.-- Секреты! Богъ съ тобою, отецъ, какіе у него секреты!
Это замѣчаніе адресовалось къ мистеру Тудлю, для его частнаго свѣдѣнія; но Робъ-Точильщикъ, чувствовавшій себя не безъ грѣха, поймалъ эти слова на лету.
-- Какъ! Отецъ опять говорилъ что-то про меня? воскликнулъ онъ съ видомъ обиженной невинности.-- Охъ, какое горе, когда разъ залетишь вкось! А потомъ жди каждый разъ, что родной отекъ станетъ попрекать тебя этимъ за стѣною. Право, этимъ можно заставить сизак а пропасть и сдѣлать что-нибудь съ досады! кричалъ Робъ, прибѣгая къ своимъ обшлагамъ въ знакъ горести.