Капиталъ, очень-довольный этимъ, приготовилъ приличное количество трубокъ, рома и воды, и сталъ ждать гостя въ маленькомъ кабинетикѣ. Въ восемь часовъ, басистое мычаніе за дверьми, издаваемое какъ-будто водянымъ валомъ и сопровождаемое стукомъ палки по навели, возвѣстило внимавшему уху Капитана Коттля, что Бонсби присталъ къ борту; онъ впустилъ его немедленно, косматаго и на-распашку, съ безчувственнымъ по обыкновенію и вытесаннымъ изъ краснаго дерева лицомъ, которое не обнаруживало ни малѣйшаго сознанія чего бы то ни было предстоящаго, но казалось наблюдающимъ весьма-внимательно нѣчто, свершающееся въ другой части свѣта.
-- Бонсби! сказалъ капитанъ Коттль, схвативъ его за руку: -- каково, пріятель? каково?
-- Товарищъ, возразилъ сиплый голосъ внутри Бонсби, не сопровождаемый никакимъ наружнымъ знакомъ со стороны*самого командира а Осторожной Клары":-- ладно, ладно.
-- Бонсби! воскликнулъ капитанъ, отдавая невольную дань удивленія генію своего гостя:-- вотъ ты и здѣсь! Человѣкъ, который можетъ высказать мнѣнія свѣтлѣе брильянтовъ -- давай мнѣ человѣка въ засмоленныхъ штанахъ, которыя для меня блестятъ какъ брильянты: ты найдешь это въ станфелльсовомъ бюджетѣ, а когда отъищешь, то запиши на память. Вотъ ты и здѣсь, человѣкъ, который на этомъ самомъ мѣстѣ далъ мнѣніе, да такое, что оно сбылось отъ-слова-до-слова, -- чему капитанъ вѣрилъ искренно.
-- Эй, эй? прохрипѣлъ Бонсби.
-- Отъ-слова-до-слова.
-- На что? снова захрипѣлъ Бонсби, взглянувъ на своего пріятеля въ первый разъ.-- Въ какую сторону? Если такъ, почему нѣтъ? А значитъ... Отпустивъ эти пророческія изреченія (повидимому, у капитана Коттля закружилась отъ нихъ голова: они развернули передъ нимъ неизмѣримое море догадокъ и умозрѣній), мудрецъ дозволилъ Хозяину помочь снять съ себя лоцманскій непромокаемый сюртукъ, и послѣдовалъ за нимъ въ кабинетъ, гдѣ рука его остановилась сама-собою на бутылкѣ съ ромомъ, изъ которой онъ немедленно составилъ прекрутой грокъ; потомъ онъ также машинально взялъ Трубку, набилъ ее и принялся курить.
Капитанъ Коттль, подражая всѣмъ дѣйствіямъ своего гостя -- хотя ненарушимая безмятежность командира "Осторожной Клары" была далеко выше его силъ -- усѣлся у противоположной стороны камина, почтительно наблюдая физіономію мудреца и какъ-будто ожидая поощренія или изъявленій любопытства со стороны Бонсби, что уполномочило бы его приступить къ дѣлу. Но краснодеревый философъ не обнаруживалъ ничего, кромѣ ощущенія теплоты и табаку; разъ только, вынувъ изо рта трубку, для очищенія мѣста стакану съ грокомъ, онъ замѣтилъ случайно съ крайне-суровою хриплостью, что имя его Джекъ Бонсби -- объявленіе, не открывшее повода къ дальнѣйшему разговору. Въ-слѣдствіе чего капитанъ, прося вниманія мудраго гостя при краткомъ похвальномъ словѣ, разсказалъ ему всю исторію того, какъ исчезъ дядя Солль, равно Какъ и перемѣну, происшедшую въ его жизни и положеніи отъ этой причины; въ-заключеніе, онъ положилъ на столъ таинственной пакетъ.
Послѣ долгой паузы, Бонсби кивнулъ головою.
-- Распечатать? спросилъ капитанъ.