Капитанъ Коттль едва вѣрилъ своимъ глазамъ -- даже со стороны такого великаго человѣка -- хотя видѣлъ это неоспоримо: Бонcби, выдвинувшись смѣло впередъ, обхватилъ мистриссъ Мэк-Стинджеръ мохнатою синею рукою и до того укротилъ ее этимъ магическимъ дѣйствіемъ и этими немногими словами -- больше онъ и не говорилъ -- что она растаяла, залилась слезами. Посмотрѣла нѣсколько мгновеній на капитана и замѣтила, что теперь дитя можетъ ее покорить: такъ она упала духомъ.
Безмолвный и изумленный до-нельзя, капитанъ видѣлъ, какъ мудрецѣ постепенно убѣждалъ и наконецъ убѣдилъ неумолимую женщину выйдти изъ кабинетика въ лавку, какъ потомъ воротился за ромомъ, водою и свѣчкой, поднесъ все это къ ней и усмирилъ ее, не произнося, повидимому, ни слова. Послѣ этого, онъ снова заглянулъ въ кабинетѣ; облекшись уже въ лоцманскій сюртукъ, и сказалъ: "Коттль, я буду конвойнымъ до дома"; наконецъ, капитанъ Коттль, смущенный больше, чѣмъ еслибъ онъ былъ самъ закованъ въ кандалы для надежнаго доставленія на Бриг-Плэсъ, видѣлъ, какъ все семейство мирно направилось къ дверямъ, предводительствуемое самою мистриссъ Мэк-Стинджеръ. Онъ едва успѣлъ вынуть изъ своего жестянаго ящичка нѣсколько шиллинговъ и всучить ихъ Джюльенѣ, своей прежней любимицѣ, и Ч о ули, котораго онъ отличалъ, находя его мальчикомъ морской конструкціи, какъ всѣ они оставили въ покоѣ деревяннаго мичмана. Бонсби, шепнувъ при этомъ, что онъ поведетъ ихъ подъ хорошими парусами и навѣститъ Неда Коттля прежде, чѣмъ воротится на "Осторожную Клару", затворилъ двери за собою, какъ за послѣднимъ изъ общества.
Капитаномъ овладѣли тревожныя мысли, что онъ, можетъ-быть ходитъ во снѣ и былъ посѣщенъ семействомъ призраковъ, а не существъ во плоти, и крови, когда онъ воротился въ свой пріютъ и снова остался одинъ; но затѣмъ, безграничная вѣра въ философа и невыразимое удивленіе его мудрости, повергли капитанаі просто въ обморокъ благоговѣнія.
Время проходило, а Бонсби не возвращался: это внушило капитану безпокойства другаго рода. Не былъ ли Бонсби лукаво завлеченъ въ Бриг-Плэсъ, гдѣ его задержали въ качествѣ заложника за вѣроломнаго капитана Коттля? Въ такомъ случаѣ, ему, какъ человѣку благородному, должно выручитъ мудреца во что бы и стало, даже съ пожертвованіемъ собственной свободы. Или онъ былъ, можетъ-быть, аттакованъ и побѣжденъ грозною мистриссъ Мэк-Стинджеръ, и боится показаться ему на глаза, стыдясь своего пораженія? Или Мистриссъ Мэк-Стинджеръ, обдумавъ этотъ предметъ подробнѣе, рѣшилась воротиться и снова абордировать деревяннаго мичмана, а Бонсби, подъ предлогомъ приведенія и туда кратчайшимъ путемъ, хлопочетъ, чтобъ семейство заблудилось среди опасныхъ пустырей и дикихъ закоулковъ столицы? Главное же, какъ поступить ему, капитану Коттлю, въ случаѣ еслибъ дѣйствительно ни Бонсби, ни Мэк-Стинджеры не подали ему никакихъ признаковъ своего существованія, что очень могло случиться при такомъ удивительномъ и непредвидѣнномъ стеченіи обстоятельствъ?
Капитанъ разсуждалъ обо всемъ этомъ до изнеможенія -- а Бонсби все нѣтъ какъ нѣтъ. Онъ уже приготовилъ себѣ подъ залавкомъ постель и собрался ложиться спать -- а Бонсби все нѣтъ. Наконецъ, когда капитанъ уже отказался отъ надежды видѣть его, по-крайней-мѣрѣ въ эту ночь, и началъ раздѣваться, вдругъ послышался стукъ приближающихся колесъ; они остановилось у дверей деревяннаго мичмана, и вскорѣ потомъ раздался хриплый окликъ Бонсби.
Капитанъ затрепеталъ при мысли, что ему, можетъ-бытъ, нѣтъ спасенія отъ мистриссъ Мэк-Стинджеръ, которая теперь пріѣхала за нимъ въ экипажѣ.
Однако нѣтъ. Бонсби не сопровождался ничѣмъ, кромѣ большаго сундука, который втащилъ въ лавку на рукахъ, а втащить, усѣлся на него. Капитанъ Коттль узналъ въ немъ сундукъ, оставленный имъ передъ побѣгомъ въ домѣ мистриссъ Мэк-Ствиджеръ; взглянувъ повнимательнѣе и се свѣчей въ рукѣ на Бонсби, онъ убѣдился, что тотъ "зар и фился", или, попросту, пьянъ. Впрочемъ, трудно было удостовѣриться въ этомъ обстоятельствѣ, потому-что лицо командира "Осторожной Клары" не имѣло никакого слѣда выраженія, даже когда онъ былъ трезвъ.
-- Коттль, сказалъ онъ, поднявшись съ сундука и пріоткрывъ крышку:-- это твоя западня?
Капитанъ убѣдился немедленно, что это его собственность.
-- Обработалъ все ладно, и шкоты на мѣстахъ, товарищъ, ге? сказалъ Бонсби.