-- Вы очень-снисходительны, отвѣчалъ Каркеръ.-- Благодарю васъ.
-- Право, сказалъ мистеръ Домби съ видомъ покровительства:-- всякій въ правѣ это сказать. По возможности, это очень удобное и прекрасно-устроенное мѣсто; совершенно изящно.
-- По возможности, правда, униженно отвѣчалъ Каркеръ.-- Это необходимо прибавить... Но мы довольно уже о немъ поговорили, и хотя вы слишкомъ-снисходительно его хвалите, я не менѣе того вамъ благодаренъ. Не угодно ли войдти?
Мистеръ Домби, войдя въ домъ, замѣтилъ, какъ слѣдовало, полное убранство комнатъ и многочисленныя средства для комфорта и эффекта. Мистеръ Каркеръ, при неизмѣнномъ смиреніи, слушалъ эти замѣчанія съ почтительною улыбкою, и сказалъ, что понимаетъ ихъ тонкое значеніе и цѣнитъ его, но что эта хижина дѣйствительно годна для человѣка въ его положеніи и даже слишкомъ хороша для такого бѣдняка, какъ онъ.
-- Но, можетъ-быть, вамъ, стоящимъ такъ высоко, она въ-самомъ-дѣлѣ кажется лучше, чѣмъ она есть, сказалъ онъ, вытягивая во всю длину свой лживый ротъ.
Говоря это, онъ бросилъ значительный взглядъ и значительную улыбку мистеру Домби, и отпустилъ еще значительнѣе взглядъ и еще значительнѣе улыбку, когда мистеръ Домби, помѣстясь передъ огнемъ, въ положеніи, такъ часто перенимаемомъ его подчиненнымъ, взглянулъ на картины, висѣвшія по стѣнамъ. Между-тѣмъ, какъ его равнодушный взглядъ блуждалъ по картинамъ, зоркій глазъ Каркера шелъ за нимъ слѣдомъ, замѣчая, куда онъ направлялся и что разсматривалъ. Когда онъ остановился на одной картинѣ въ особенности, Каркеръ едва переводилъ дыханіе; но взглядъ его начальника перешелъ отъ нея далѣе, и казалось, что она произвела на него такое же впечатлѣніе, какъ и другія.
Каркеръ смотрѣлъ на нее (то была картина, походившая на Эдиѳь) какъ на живую, съ скрытымъ, злымъ смѣхомъ на лицѣ, который частію, казалось, обращался къ картинѣ, хотя вполнѣ относился къ великому человѣку, такъ довѣрчиво стоявшему возлѣ него. Вскорѣ поданъ былъ завтракъ; пригласивъ мистера Домби сѣсть на стулъ, обращенный задомъ къ картинѣ, онъ, по обыкновенію, сѣлъ противъ нея.
Мистеръ Домби былъ даже серьёзнѣе обыкновеннаго и совершенно молчаливъ. Попугай, качаясь въ золоченомъ кольцѣ своей богатой клѣтки, напрасно старался привлечь на себя вниманіе; мистеръ Каркеръ такъ зорко слѣдилъ за своимъ гостемъ, что не могъ смотрѣть на попугая; а гость, погрузясь въ размышленіе, казался неподвижнымъ и даже угрюмымъ надъ своимъ жосткимъ галстухомъ, и не поднималъ глазъ со скатерти. Что касается до Роба, который прислуживалъ, то всѣ его способности были до такой степени сосредоточены на его господинѣ, что онъ едва могъ удѣлить мѣсто мысли, что гость былъ готъ знатный джентльменъ, къ которому его приносили въ дѣтствѣ, въ подтвержденіе семейнаго здоровья, и которому онъ былъ обязанъ своими кожаными панталонами.
-- Позвольте мнѣ, вдругъ сказалъ Каркеръ: -- спросить, какъ здоровье мистриссъ Домби?
Онъ заботливо наклонился впередъ, дѣлая этотъ вопросъ, не отнимая подбородка отъ руки, и въ то же время глаза его устремились на картину, какъ-будто говоря ей: "Теперь смотри, какъ я его поведу!"