-- Меня въ непріятное положеніе! вскричалъ Каркеръ.-- Я съ гордостью, съ восторгомъ исполню ваше порученіе. Признаюсь, я бы не желалъ дать женщинѣ, къ ногамъ которой готовъ положить всю свою преданность -- потому-что она ваша супруга -- новыя причины меня ненавидѣть; но одно ваше желаніе выше всякихъ другихъ соображеній на землѣ. Сверхъ-того, когда мистриссъ Домби исправится отъ своихъ ошибочныхъ сужденіи, происходящихъ, вѣроятно, отъ новости ея положенія, я надѣюсь, что въ ничтожномъ участіи, которое я тутъ принимаю, она увидитъ только каплю того уваженія къ вамъ, которое она сама будетъ пріобрѣтать съ каждымъ днемъ.
Мистеру Домби показалось съ минуту, что онъ опять видитъ ея руку, показывающую на дверь, и сквозь льстивую рѣчь своего повѣреннаго слышитъ опять эхо ея словъ: "Ничто не можетъ раздѣлить насъ больше того, какъ мы будемъ раздѣлены съ этихъ поръ!" Но онъ отогналъ эту мечту и не измѣнилъ своего намѣренія.-- Конечно... безъ-сомнѣнія, отвѣчалъ онъ.
-- Вы ничего болѣе не имѣете мнѣ сказать? спросилъ Каркеръ, отодвигая свой стулъ на прежнее мѣсто, потому-что они еще почти не завтракали, и не садясь въ ожиданіи отвѣта.
-- Ничего, отвѣчалъ мистеръ Домби:-- кромѣ слѣдующаго. Потрудитесь замѣтить, Каркеръ, что ни одно изъ посланіи къ мистриссъ Домби, которое можетъ быть вамъ поручено, не требуетъ отвѣта. Потрудитесь не приносить мнѣ отвѣта. Мистриссъ Домби знаетъ, что я не люблю разсуждать о дѣлахъ, которыя между нами кончены, и что рѣшеніе мое неизмѣнно.
Мистеръ Каркеръ показалъ, что совершенно его понимаетъ, и они принялись за завтракъ съ возможнымъ аппетитомъ. Точильщикъ также появился въ свое время, безъ отдыха несводя глазъ съ своего господина и оставаясь въ почтительномъ ужасѣ. Завтракъ кончился, мистеру Домби подали лошадь, мистеръ Каркеръ сѣлъ на свою, и они вмѣстѣ поѣхали въ Сити.
Мистеръ Каркеръ былъ очень-веселъ и много говорилъ. Мистеръ Домби слушалъ его разговоръ съ гордымъ видомъ человѣка, который имѣетъ право слушать, и иногда удостоивалъ бросить нѣсколько словъ для поддержанія разговора. Такимъ образомъ, они ѣхали довольно-характеристически. Но мистеръ Домби, при своемъ достоинствѣ, ѣхалъ съ весьма-длинными стременами и ослабленными поводьями, и очень-рѣдко удостоивалъ взглянуть, куда идетъ его лошадь. Въ-слѣдствіе чего случилось, что лошадь мистера Домби, идя ровною рысью, споткнулась о разбросанные каменья, сбросила его, перекатилась черезъ него, и, стараясь вскочить на ноги, ударила его копытомъ.
Мистеръ Каркеръ, имѣя зоркій взглядъ и твердую руку, какъ хорошій ѣздокъ, тотчасъ соскочилъ съ лошади и, въ одну минуту поставивъ упавшую лошадь на ноги, держалъ ее за узду. Иначе, этотъ утренній разговоръ былъ бы послѣднимъ для мистера Домби. Но даже при быстротѣ и поспѣшности своего движенія, мистеръ Каркеръ успѣлъ наклониться къ своему начальнику, оскалилъ всѣ зубы и прошепталъ: Теперь я сильно обидѣлъ мистриссъ Домби, еслибъ она могла это знать!
Мистеръ Домби, безъ чувствъ, съ окровавленнымъ лицомъ и головою, по указанію Каркера, отнесенъ былъ людьми, исправлявшими дорогу, въ ближайшей трактиръ, гдѣ его вскорѣ окружили доктора, поспѣшно собравшіеся со всѣхъ сторонъ, какъ-будто по какому-то таинственному инстинкту, какъ коршуны слетаются въ пустынѣ надъ умирающимъ верблюдомъ. Затрудняясь сначала, какъ привести его въ чувство, эти джентльмены стали потомъ разсматривать ушибы. Одинъ докторъ, жившій почти возлѣ, настойчиво утверждалъ, что нога переломлена; того же мнѣнія держался и трактирщикъ; но два доктора, жившіе довольно-далеко, и только случайно бывшіе по сосѣдству, такъ безкорыстно оспоривали это мнѣніе, что наконецъ рѣшили, что хотя паціентъ сильно ушибенъ, но кости у него не переломлены, или можетъ-быть переломлено какое-нибудь ребро, и что его къ ночи можно осторожно перенести домой. Когда осмотрѣли и перевязали раны, что продолжалось довольно-долго, и оставили въ покоѣ мистера Домби, Каркеръ снова сѣлъ на лошадь и поѣхалъ отвезти это извѣстіе.
Никогда еще лицо его не выражало столько коварства и жестокости, хотя черты его были правильны и почти прекрасны. Оживленный коварствомъ и жестокостью своихъ мыслей, онъ ѣхалъ, какъ-будто кого-нибудь преслѣдуя. Наконецъ, подтянувъ поводья и уменьшивъ шагъ при въѣздѣ на многолюдную дорогу, онъ по обыкновенію поѣхалъ шагомъ, принявъ свой льстивый и вкрадчивый видъ и свою предательскую улыбку.
Онъ поѣхалъ прямо къ дому мистера Домби, сошелъ съ лошади у дверей и просилъ доложить о себѣ мистриссъ Домби по весьма-важному дѣлу. Слуга, проводившій его въ кабинетъ мистера Домби, вскорѣ возвратился, и сказалъ ему, что въ это время мистриссъ Домби не принимаетъ визитовъ, и просилъ извиненія въ томъ, что не предупредилъ его объ этомъ ранѣе.